Осматривая первый объект, Рената наткнулась на некрупные зарубцевавшиеся отметины вдоль позвоночника. Сложись они в хоть какой-то рисунок, можно было бы решить, что это шрамирование. А так это был хаотичный набор круглых рубцов с одним большим тёмным пятном по центру.

Импульс коснулся сознания, когда под лампой блеснул вынутый из раствора скальпель. Рената на миг замерла, распознавая: вооружённый отряд из трёх мужчин вышел на поиски пропавших. Электрический укол попутно принёс эхо, обрывки чужих переживай: тоска, боль и тревога сплелись в удушливый клубок. Захотелось вдохнуть, глубоко-глубоко. Импульс слал Роман...

Она сменила хват на рабочий, трижды стукнув указательным пальцем по тыльной стороне основания крохотного лезвия – ритуальное приветствие обязательно. Карантинный спецкостюм немало стеснял движения, но без него нельзя. Особой сноровки не требовалось, в конце концов перед ней вовсе не тот парень, а всего лишь труп. Пусть и инопланетянина.

Под скальпелем глянцевыми капельками выступила кровь. Красная – значит дышат кислородом!.. Удивительно на самом деле, подумала Рената. Неужто Вселенная и вправду настолько скупа, что единственный разумный вид существ, встреченный людьми, оказался чуть ли не копией их самих?!

Скальпель рассёк брюшную полость легко – кожа была нисколько не толще человеческой, но имела при этом отчётливый сальный блеск.

– Будьте осторожны, – бас Бурова заставил слабенькие динамики в шлеме зафонить. Он стоял тут же, в лаборатории. Возвышался над согнувшейся женщиной у изголовья операционного стола, держа наготове скорострельный пистолет. Вот кому жал карантинный спецкостюм!

Да, осторожность – наше всё. Процессы жизнедеятельности чужого давно угасли, но никаких гарантий безопасности быть не могло и в помине. Никто ж не заверит, что в животе у них нет, например, ядовитой железы, что вместо желчи чужие не носят в организмах кислоту посерьёзней.

– Меня как-то тоже так вот резали, – хмыкнул Истукан. Трипольский, прилипший к витражу снаружи, воззрился на него с немалой долей пиетета. Он замер прямо над коробочкой двустороннего интеркома, точно школьник в террариуме. Камера со шлема Ренаты транслировала видео на развёрнутый к нему монитор, закреплённый на ближней к выходу стене внутри лаборатории. Буров тоже глядел в монитор, предпочитая не особо приближаться к распластанному пришельцу.

Зажимы с грузами зафиксировали брюшную полость раскрытой. Печень и желудок выглядели вполне человеческими. Разве что поджелудочная железа была видоизменённой: крупной, занимавшей без малого половину внешней стенки желудка.

Рената работала не торопясь. Давала камере как можно больше ракурсов, но и не вертелась особо. Когда склизкие извилины кишечника легли в заранее приготовленный полимерный таз в с гелевым формалином, из-за бронированного витража донёсся восхищённый возглас:

– Макленнор мне в свидетели: они хищники! Рената Дамировна, пожалуйста, посмотрите им в полость рта!

Рената коротко взглянула на Трипольского. Кивнула. Взяла самый маленький ранорасширитель, с некоторым трудом втиснула его раздвижные лепестки меж челюстей и принялась прокручивать винт. Что Алексей прав, было ясно ещё в самом начале вскрытия.

Зубы пришельцев выглядели жутковато и напоминали накладные бутафорские челюсти для Дня всех святых, разве что без длинных клыков: два ряда острых фронтальных резцов и далеко запрятанные рудименты массивных коренных за ними. Какие бы то ни было клыки отсутствовали, отчего возникло впечатление, что в процессе эволюции у чужаков отпала необходимость охотиться и убивать в борьбе, а хищниками они при этом быть не перестали. Прикус оставался самым что ни есть человеческим, а размер и мускулатура челюстей едва ли предполагали вырывание кусков мяса из трепещущей живой плоти.

– Им бы ещё клыки, – Рената никак не могла привыкнуть к басу в фонящих динамиках. – Вышли бы вампиры. Страшно модные когда-то были гады! Особенно среди баб.

– Почему ты п-предположил, что они хищники, Алексей? – поинтересовалась Неясова, отделяя печень и укладывая её в прозрачный желтоватый гель.

– Кишечник! – усмехнулся Трипольский, словно у него спросили первые три примера таблицы умножения. – Он же короткий, что за вопрос!.. Да и поджелудочная мало того, что гипертрофирована, так ещё и секционна! Полагаю, что вырабатывает она не только пищеварительные ферменты!

Последнее высказывание насмешило Ренату. Самонадеянность – ледокол юности!

Настал черёд желудка и селезёнки. Почки показались следом за кишечником и сразу привлекли к себе внимание. Но всё следовало делать по порядку.

– Атрофия? – приник к непробиваемому стеклу Фарадей. – Интересно… Это ведь не болезнь – видно! Это недоразвитость! Чем может быть вызвана недоразвитость почек?

– Их тела поджары, – вставил Буров негромко.

– Мало жидкости в естественных условиях? – уловив нить, сам с собою дискутировал Трипольский. – Тогда экскрементационная роль кишечника наверняка расширена, да и потовые железы должны выводить большее количество солей, чем у нас, а значит и эпидермис – быть устойчивым к контакту с солью!