Но Вика не отозвалась. Саныч огляделся и понял, что лежит на кушетке, а его место на аппарате интенсивной реанимации занято кем-то другим. Сердце похолодело – что-то случилось! Он не мог разглядеть кто именно оказался на его месте.

В голове звенела пустота. Взгляд туманился, а постоянная тошнота сделалась чем-то неотъемлемым. Он долго лежал один – никто не входил. Ни к нему, ни к тому, кто оказался на реаниматоре.

«Ординатор», – голос Вандала в голове заставил вздрогнуть. Нет, наоборот: это у Вандала голос бестелесного!..

Саныч ничего не ответил «явившемуся» на призыв Ординатору. Со смесью горечи и облегчения он вспомнил, что больше не командир. И на проекцию дуального восприятия права не имеет. Оставался простой импульс…

Нога выглядела приделанной, казалась каким-то чужеродным протезом. С трудом приподнявшись, Саныч ощупал сухую, выбеленную кожу: она шелушилась и отслаивалась как при ожоге. Ничего не чувствуя, надавил сильнее. И тут же пожалел: твёрдая корка оказалась хрупкой, она хрустнула, и прямо под коленом образовалась небольшая вмятина в обрамлении множества мелких трещин, из которых проступили мизерные капельки желтоватой сукровицы. Это было похоже на надтреснутое сырое яйцо… Ему стало дурно, он отвернулся.

Когда в медблок вошла Рената, Александр Александрович быстро накинул простыню обратно на ноги и сделал вид, будто и не шевелился вовсе. Только блестящие, мечущиеся глаза выдавали его.

Неясова мимоходом глянула на показатели тяжёлого пациента, коснулась панели подле него, помрачнела. Подопригора еле сдержался от возгласа – как же Рената постарела! Неужто он столько времени провёл на зелёной кухне?!

Нет… показалось.

– Как вы себя ч-чувствуете? – она приблизилась, вынула из нагрудного кармана медицинский фонарик, ловко приподняла одно веко, затем другое, проверив реакцию зрачков.

– Размазан, как каракатица о палубу… – сглотнув сухой, колючий комок, отозвался Подопригора. – От наркоза снится всякая дребедень…

– От наркоза? – она убрала фонарик и как-то странно, задумчиво добавила: – Н-да... Вернее в-всего…

Через пару часов Рената вернулась уже вместе с Нечаевым. Проходя мимо реаниматора, Роман покосился на него, будто там лежал не кто-то из космопроходцев, а прикорнул невесть откуда взявшийся пришелец. Рома сел на край кушетки, крепко пожал другу руку. Улыбнулся, сощурившись как старый ободранный лис. Обычно это значило, что готов очередной подкол на тему игромании.

Но Роману было не до шуток. Первая же новость была крайне невесёлой.

– Совсем нет? – Саныч очень постарался, чтобы голос его не предал.

– Неостерон из челнока почти на нуле. А тут его и не было, – с толикой оправдания произнёс Рома. – Карина не одного тебя сцапала, Саныч. Наших предшественников она знатно проредила…

Секундная тишина, и Саныч зажмурился от разобравшего его натужного смеха:

– Карина?.. Карина?!. Ты так её назвал?!. Ну ты!..

Роман запоздало, невесело хохотнул. Ну вот, оценили…

– В общем, – Рената перевела внимание на себя, – если не найти н-неостерон, ампутировать придётся ногу выше колена. Подождите, Александр Александрович, – опередила она приподнявшегося было майора, – дослушайте с-сначала! Ошибкой было решение Виктории транспортировать вас в с-состоянии медикаментозного сна. Признаю: тут и моя вина. Теперь мы вынуждены б-будем ждать, наблюдать вас. Несколько дней – пять, десять… Зависит от того, как быстро организм в-выведет остаточные соединения анестетиков. После можно будет приступать к операции и вводить вас под н-новый наркоз.

Саныч поочерёдно глянул на обоих. Вздохнул и потёр щетинистое лицо сухими ладонями. Перед глазами вдруг мелькнуло нечто: Вандал, изо рта которого торчат длинные усы вериго…

– Без общего наркоза бы…

– Я могла бы п-подвергнуть вас эпидуральной анестезии, через катетер в спинной мозг… Вы бы не чувствовали ничего ниже пояса, но находились в сознании. И не пришлось бы воздействовать на м-мозг…

– Но?.. – поднял обозначившиеся брови Саныч.

– Подстрелили Ганича. Теперь он «возлежит на алебастровом коне»! – цыкнул Роман воздухом сквозь зубы, процитировав популярную в среде космопроходцев песню.

Александру Александровичу рассказали обо всём, что случилось за время его пребывания на зелёной кухне. Вкратце, только суть. Роман начал с трупов, заседавших за круглым столом модульной столовой, а закончил недавним боем в лесу, где ему и Бёрду на выручку неожиданно пришёл синтетик, и исчезновением двоих – Вики и Роберта. Подопригора слушал не перебивая, хоть и было ему что сказать соратникам. То и дело взгляд его тускнел, он проваливался куда-то внутрь себя. Но едва Роман упомянул настоящую фамилию Ганича, Саныч встрепенулся.