Песчаное бельмо посреди леса с Г-образным холмом по центру предстало как на ладони. Изначально гора казалась значительно ниже, чем о том теперь говорил датчик на панели.

– Восемьсот два! Я думал, чуть ниже, – хмыкнул Бёрд, замыкавший цепь. Не так давно он закончил экскурс в свою жизнь, поведав «благодарным» слушателям Ивану и Роману о неизбывной любви к альпинизму и, особенно, к сплавам по горным рекам.

Роман поражался беззаботности американца. То ли напускной, то ли вполне искренней – неясно. Казалось, его не особо заботит происходящее. Ни белотелые, ни ужас на сотне ног среди лиан. Ни вообще эта планета, ставшая им тюрьмой. Складывалось впечатление, будто он один знал, что на самом деле происходит и к чему всё это приведёт.

Тропа, по которой двигались космопроходцы, вселяла некоторую уверенность одним своим существованием. И, естественно, вызывала вопросы. Ведь она была рукотворной. Не просто натоптанной – кое-где виднелись даже следы умелой работы с горной породой.

Но при этом была опасно узка и вряд ли задумывалась для боевых комплексов. Слева кружил голову обрыв с торчащими зубьями всевозможных форм и размеров – как на дне, так и по всей протяжённости каменной стены. Достаточно причудливое зрелище, стоило сказать. Словно смотришь сверху в разинутую пасть исполинского чудовища.

С такой высоты отлично просматривалось расслоение атмосферы Ясной. Ниже сине-зелёного ковра крон воздух был прозрачен и имел привычный, почти земной серо-голубой оттенок. В то время как выше довлел более мутный слой – аммиак.

Интересно, но тут, в скалах на высоте восемьсот с небольшим метров, аммиака отчего-то не было.

– Джастин, мой старший, отдал бы свою видавшую виды печень за тур сюда! – рассмеялся Майкл. – Он хоть и бездельник, но сплав для него – святое. Наверняка, реки тут классные!

Роман сдержался, не высказался насчёт туров американцев во все уголки родной планеты. Как говорил одноногий кадровик НИМИ: «нация туристов вертит этот шарик». И порою, если в кабинете не было женщин, уточнял на чём конкретно она его вертит.

– На Ясной нет рек, – произнёс Иван.

– Но ведь планета ещё не исследована, как можно…

– Вода местного океана – пресная, – грубовато перебил Майкла Иван. – Это значит, что рек нет. Соль в почве – есть, а рек нет. Её нечем нести в океан.

– Как и осадков, выходит… – хмыкнул Бёрд.

Тропа ещё долго вела просто прямо, без затей, но в итоге перешла в крутой подъём. Провал слева по-прежнему голодно скалился на людей. На Земле, там внизу наверняка тянул бы заунывную ветер. Но Ясная не знала и его. Странная планета. Словно притаившаяся.

Иногда виднелся вдали одинокий модуль, будто вросший в гору. Тропа огибала плоскую округлую скалу, похожую на телячий язык. Нечаев подал остальным знак и свернул с тропы. Иванов и Бёрд последовали в подъём вслед за командиром.

Роман выпрямился на вершине «языка», на всякий случай сняв с креплений винтовку. Внутри экзотела стало душно, хоть вентиляция работала исправно. Нестерпимо захотелось ветра – живого, настоящего. Холодного порыва, колющего щёки, забирающегося за шиворот. Принесшего бы дым костра и запах хвои с обрывками дорогого сердцу голоса. Но Ясная – не знала ветра. А родной голос извратила, подарив мимикрирующей псевдожизни.

– На одиннадцать часов, командир. Ориентиры: «рога», «арка», – Иван упорно не пользовался лазерным целеуказателем.

Роман отыскал взглядом обозначенные ориентиры. Подстроил визор и не поверил глазам.

Так называемые «круги на полях» лишь частью были подлинны. Большинство же оказывалось подделкой; люди преследовали всевозможные цели, оставляя следы «пришельцев» – от банальной наживы до извращённой мести бывшей жене, реализованной в сомнительной, сиюминутной славе. И те, что всё же были настоящими, Роман знал если не наизусть, то очень хорошо – точно.

В паре километров к северу скалы образовывали плато, очень ровное, точно взлётное поле. Оно залегало как бы в кратере и было покрыто песком, на котором отчётливо виднелось множество борозд, складывавшихся в геометрические рисунки. Знакомые Роману по документам из тогда ещё американского Техаса.

– На Хиц-3 такие же. Прямо на льду, размером с Будапешт – аж с орбиты видно, – задумчиво произнёс Нечаев.

– И на Анубисе, – поравнялся с ним Бёрд.

– Неверные у тебя данные, шпион, – усмехнулся Роман. – На Анубисе есть круги. Много. Но не такие.

– Да?

– Да. Есть учёный один есть, опальный. Окану его фамилия. Он разработал целый толкователь таких вот художеств. Я не вдавался, но он уверен, будто меж ними большая разница.

– Она уверена, – с нажимом на первое слово вдруг поправил Майкл и добавил торжествующе медленно: – Изуми Окану – женщина.