– Если вы о болезни сына, то он не всегда ведь был таким. Альцгеймер хоть и застал его врасплох – в двадцать четыре, но детьми он обзавёлся уже тогда.

– Что ты знаешь о его «человеке»? Ты наверняка интересовался в первую очередь именно этим проектом Макленнора…

Настал черёд усмехнуться Алексею:

– Всё! Я проходил практику в Оксфорде не просто так. Там когда-то жил и работал мистер Макленнор. Уже после своего… «разоблачения», – Трипольский покривился, словно был вынужден произнести нечто омерзительное, гадкое.

– Я слышал, что он слишком ушёл в бионику, пытался синтетически воспроизвести человеческий организм. И просчитался.

– Всё верно. Но его эксперименты с бионикой никак не связаны с итогом.

– Итогом?

– С «человеком», – немного снисходительно пояснил Алексей. – Я собрал всю информацию, которую только можно было собрать. И пришёл к выводу, что настоящая работа мистером Макленнором велась уже после его…

– То есть? – перебил Буров, заинтересовавшись.

– То есть, – Алексей поднялся, опёрся ладонью на препарированный блок ЭВМ, – вся эта публичная эпопея с созданием в лаборатории Макленнора полного подобия человеку, увы, действительно пшик. Профанация. В бионике он не ушёл дальше Хироши Ишигуро с его переделанными секретаршей и двойником.

– Чем тогда товарищ Макленнор так очаровал тебя, Алексей Сергеевич?

– Суть его работы не сводилась к подражанию механизмам природы, – пожал он плечами немного задумчиво. – Мистер Макленнор не стремился скопировать биологическую машину человека. Что бы там ни говорили ленты в вирте. Он стоял на пороге гораздо большего прорыва. Плагиат, даже у природы, он не рассматривал. Создать ИИ без приставки «квази» – вот какая была перед ним цель.

Буров видел, как тряслись худые руки Фарадея, когда тот говорил про цель Макленнора. И ему подумалось, что во имя её воплощения руки те были бы отданы без раздумья.

– Я ведь не просто так тебя спрашиваю. Тот синтетик, что напал на меня... Он каким-то чудом высосал протонный генератор. Ты парень головастый. Потому не стану объяснять, сколько на это у обычного синтетика ушло бы времени. Он ими питается, это понятно. Технология аккумуляторов в экзотелах такая же, как и в протоволновых излучателях. Непонятно другое.

– Что?.. – глаза Трипольского забегали, словно у прогулявшего школу второклассника после звонка учительницы родителям.

– Я думал, что его цель – вывести нас из челнока. Так как там заканчивалась его «пища», и ему нужна была новая, а войти сюда, в колонию, он по какой-то причине не мог. Теперь выясняется, что преград не было. Он мог войти в любой момент. Да и сколько же он должен жрать, чтобы ему не хватило протонного генератора?! Вот скажи мне, Алексей Сергеевич, на кой ляд тогда он вывел нас? Зачем ему мы?..

– Э-э… Я даже не знаю… Я не думал. Почему ты спрашиваешь моего мнения? – Трипольский в разговорах с Буровым нет-нет да и переходил на «ты».

– Не глупи, Алексей Сергеевич. Сам всё сказал минуту назад.

Не находя себе места, Трипольский почесал затылок. Неуклюже пытаясь вертеть отвёртку, он вдруг выронил её. Отвёртка покатилась, и Фарадей бросился за ней точно ошалелый спросонья кот за неосторожной мышью.

– Не уверен, что остановка генератора вообще связана с ним, – Алексей заткнул попытавшуюся сбежать отвёртку за ремень, опять потёр шею трясущейся рукой. – И в прошлый-то раз я сомневался. А тут… Слишком многое указывает на определённого рода… странности.

– Например?

– Холмы. Недаром под челноками и модулями эти возвышенности. Думаю, их появление обусловлено наличием на челноках и модулях протонных генераторов. Просто... Просто поглощение синтетиком такого количества энергии... невозможно!..

– Подумай. Хорошо подумай, крепко. Ты же знаешь этого синтетика. По глазам вижу, что знаешь его как брата родного. Всё о нём вызнал в чёртовом Оксфорде. Так вот, – Буров медленно поднялся – боль в ключице напомнила о личной встрече с Фрэнки. – Если он действительно «итог» работы старика Макленнора, то понятие «невозможно» у него мягко говоря не схоже с нашим. Час Квантум так и не наступил. Кто знает, может как раз потому, что единственный стабильно работающий квантовый компьютер с полноценным ИИ его создатель запечатал в углепластик и отправил более чем за сотню световых лет?

Буров, почти не хромая, вышел из второго командного пункта, оставив Трипольского наедине с раскрытым блоком ЭВМ. Дойдя до лаборатории, он задержался. Глянул на раскрытые теперь иллюминаторы. Нахмурился и пошёл к ним, стараясь призвать мысли к порядку. Белизна песка снаружи помогла бы ему в этом.

Командир прав ведь. Что-то шибко мутил воду этот американец. Он знал гораздо больше, чем говорил, это ясно. И почти наверняка его целью тут, на Ясной, было найти Фрэнки и доставить обратно на Землю. Кто бы сомневался. Потому он и вынюхивал вводные слова для вызова орбитального транспорта. Рената говорила, что он ненавязчиво так расспрашивал. И Трипольский сейчас ковырялся в кишках ЭВМ отчасти потому, что это Бёрд вселил в него призрак надежды – ты сможешь, мол, дерзай. Только сигналом с ЭВМ можно было вызвать транспорт.

Но что-то ещё не так было с янки. В памяти отложился их разговор во время рейса в челнок. Тот самый, когда Бёрд признался, что топтал псковские болота в то же время, когда несколькими километрами восточнее рыл окопы Буров. Одна какая-то фраза американца – Буров никак не мог определить какая – выбивалась из гладкой истории. Словно пёстрая матрёшка, она громоздилась в стройных рядах коллекционных оловянных солдатиков.

Буров глянул в иллюминатор, сфокусировался на какой-то точке вдали...