Вика хотела умереть. Сил сопротивляться не было. Она просто лежала и изо всех сил пыталась заставить сердце остановиться…

Но вдруг её потянуло вбок. Абориген вскрикнул, взмахнул руками неуклюже и свалился с уступа. Как в полусне, подтягивая одежду, Вика попятилась ползком. Вдруг рука её провалилась в пустоту, она не удержалась и полетела вниз.

Затылок обтекло липкое тепло, а лёгкие отказались принимать воздух. Еле как она сумела вновь раздышаться – мешаясь с бликами, по потолку плыли алые пятна.

С той стороны уступа доносилась возня. Ничего не понимая, Вика шатко побежала прочь, обратно к ведущему вверх коридору. В голове пульсировала лишь одна чёткая мысль: пусть тварь жуёт его медленно, заживо.

Сомнение пришло на втором повороте. Там наверху ждал тупик. А значит – смерть. Гадина найдёт её, как ни прячься. Вернуться и постараться прошмыгнуть мимо трапезничающей сколопендры – единственный шанс на спасение. И вниз, дальше по тоннелям. Призрачная надежда лучше, чем никакой.

Вика собрала в кулак те крохи воли, что ещё оставались, и отогнала прочь догадку – Карина не ест сразу, а кусает и идёт дальше, чтобы позже полакомиться уже переваренным. Сама себе не веря, девушка вернулась к уступу, за которым всё ещё слышался шум борьбы. Только вот дыхания было два. Человеческих.

Она не различила, кто был вторым дерущимся. Ей было всё равно, пусть даже мёртвая Катерина сжалилась над ней и вступилась. Вика огляделась в поисках камня, но пол кругом был педантично вычищен. Тогда она просто подошла сзади к сидящему верхом на ком-то аборигену, повисла у него на шее и что было сил начала душить.

Он рывком опрокинулся, и Вика вновь ударилась головой об пол. Руки онемели, обмякли плетьми; абориген было рванулся, но подняться не успел. Удар сшиб его, он повалился обратно на девушку, и Вика лишь чудом отвернула лицо и не получила нокаут затылком в нос. Оказавшийся на ней спиной абориген дёрнулся ещё раз, Вика вскрикнула от тяжести на себе.

Третий удар выбил из беловолосого сознание. Хватая ртом воздух, Вика вдруг проглотила что-то тёплое, солёное, вязкое. Кровь из головы неподвижного насильника текла прямо ей на лицо.

– Виктория!..

Это был Роберт!!!

Павлов скинул с неё аборигена, протянул руки. Слёзы хлынули сплошными потоками, она зарыдала в голос и затряслась в истерике. Опустившись рядом на колени, Роберт прижал её крепко и гладил по голове, хоть она и отбивалась. Он знал, что так нужно. Так она быстрее придёт в себя.

– Это правда ты?.. Правда ты?..

– Я, Виктория. Я, – Роберт то и дело поглядывал на окровавленного аборигена, не прекращая гладить девушку по голове. Если бы она не вмешалась… Беловолосый почти забил его. Щуплый, а дерётся как спецназовец! Павлов не рассчитал силы, когда кинулся на выручку. Да и не рассчитывал он ничего! Какие к чертям раздумья, когда видишь такое!

– Как ты тут оказался?.. Где мы?..

– Не знаю. Нужно наверх. Выбираться. Что у тебя с Ординатором?

– Нельзя!.. Нельзя наверх!.. Там мимик!.. Я видела!.. – будто не услышав вопроса, залепетала девушка.

Всё плохо было у них с Ординатором. Они оба, вслушиваясь в себя, ощущали лишь пустоту. Тёплую глухую тьму там, где раньше звучал бесполый успокаивающий голос.

Роберт наткнулся взглядом на изувеченный труп женщины в нише на стене, спина его похолодела. Вокруг лежали древесные клещи с темнеющими лопухами грибов, а в метрах десяти светилась изнутри вода. Он очень хотел есть и пить.

– Он жив?.. – чуть успокоившись, шёпотом спросила Вика, косясь на залитое кровью лицо неподвижного аборигена.

– Не знаю... Вставай, – Роберт потянул девушку на себя, потом сорвал один из грибов. – Он ел?

– И воду пил, – кивнула не менее голодная Вика. – Я видела.

– Набрать не во что. Так попьём.

– А вдруг...

Роберт не слушал. Он уже склонился над озерцом и жадно пил. Девушка ещё сомневалась. Субстрат из местных древесных клещей не мог питать не углеродную жизнь. И, если их ел беловолосый, значит набор аминокислот тот же и ими возможно утолить голод. И токсины в норме по всей видимости…

Руки с ногами они стянули за спиной ремнём Роберта. Павлов не умел драться, и тот удар вышел абсолютно случайно. Он неимоверно боялся подвести хрупкую Вику, оставить её одну, беспомощную пред этим дикарём.

– Он жив, – едва коснувшись шеи, она отдёрнула руку, словно от горячей плиты. Заплаканное, отёкшее лицо девушки перекосилось от омерзения и остатков пережитого ужаса.

– Помоги.

Вдвоём они проволокли связанного к озерцу и уложили поближе к краю. Вика отошла, обняв себя за плечи и стараясь не смотреть, а Роберт полил разбитое лицо аборигена водой. Смытая кровь причудливыми разводами растеклась в озерце, меняя цвет на фиолетовый.