Нет. Только не это. Не надо, не надо…

Он взялся за ручку и глубоко вздохнул, закрыв глаза. Там никого. За дверью никого нет. Никого. И никогда не было.

Саныч повернул ручку и открыл входную дверь. Лестничная клетка встретила его холодом бетонных ступенек и густой синевой краски на стенах. Подъезд был пуст.

– Пицца? – донёсся голос из зала. – Жрать охота!

– Не, дружище. Ошиблись дверью, – Саныч задвинул щеколду, повернулся и, смахнув одинокую, тяжёлую слезу, кивнул:

«Всем правит мысль».

Рената заикалась так, что Буров почти ничего не понял из сказанного. Ясность внёс мертвенно бледный, трясущийся Трипольский. На полу ощутимым холодом парили осколки чего-то непонятного, точно тут взорвалась пустотелая глиняная кукла, заполненная холодным газом. Алексей уверил его, что видел собственную копию. Слепого близнеца, который неотвратимо шёл к нему.

Напряжение зашкалило. Критическая масса терпения Бурова имела грандиозную величину, но и события, сопровождавшие экспедицию, были из ряда вон выходящие. Синтетик с умыслом на людей, мимики и убийство Иконниковым части собственной команды. Пропажа Грау и Павлова. Некто лишний в числе группы, Ганич-Михайлов со своим бредом, теперь ещё это. Внешне Истукан оставался спокоен. Но только внешне.

«Оса» в ангарном отсеке транслировала голос Бёрда. Подозрительно, но американец передавал слова командира о неостероне. Отчего сам Роман ничего не говорил? Почему не воспользовались импульсом? Буров помрачнел, сделавшись темней грозовой тучи. Пора брать янки в оборот. Уж шибко лояльничает с ним Нечаев!

Буров вышел из ангарного отсека только починив коленный сервопривод «Осы», в которой успел повоевать Роман. Давно следовало его отремонтировать. Никто же не поручится, что белотелые не вернуться. Они тут, в модулях, как щенки в картонной коробке – защита лишь видимая, мнимая.

Сей факт бесконечно удручал Бурова. Если он и желал успеха затее Трипольского, то только лишь потому, что ЭВМ позволил бы им включить систему внешнего наблюдения.

В коридоре по пути во второй командный он встретил Ренату. Судя по всему, женщина только что проснулась. Выглядела психосервер отчего-то крайне озабочено и, направляясь в медблок, даже не заметила рядом с собой хмурого гиганта.

«Мать Тереза», – усмехнулся про себя Буров.

Стремление Неясовой растратиться на других никак не умещалась в его мировоззрение. Это было выше его понимания. Вот даже сейчас – едва очнувшись ото сна, она, не видя никого перед собой, спешит в медблок. У неё теперь целых три подопечных. И из всех реальной помощи заслуживал разве что Подопригора.

Трипольский налетел на него на пороге. Выглядел паренёк даже хуже, чем несколько часов назад – пытаясь что-то сказать, немо хватал ртом воздух и жестикулировал тонкими, пляшущими руками. И улыбался так, словно только что нащупал лазейку, ведущую к решению математической гипотезы Эрдёша.

Вот дела, он-таки сумел! ЭВМ тихо гудел охладителями, а внутри раскрытого блока, над сплетением проводов самодельной вычислительной параллели витала проекция. Это был Иконников – изменившийся, но отнюдь не постаревший. Будто бы даже наоборот – слегка помолодевший с момента расстрела шестерых учёных…

Рената работала по инерции, на автомате. События дня высосали из неё остатки жизни, женщина потухла окончательно, ощущая серый углепластик действительности как сквозь плотную пелену. Если случившееся во втором командном и вернуло ей часть сил, то лишь на время. Определив после этого Милош в карантинный медизолятор и оказав ей необходимую помощь, она села на стул возле кушетки Подопригоры и больше не смогла встать.

Ей было всё равно – что это за нечто там было, откуда и появится ли вновь. Предел сил, который она никогда ранее не ощущала, таки был достигнут. Поедай её заживо какая-нибудь тварь, Рената лишь апатично бы за тем наблюдала.

Заперев изолятор, Буров что-то услышал в ангарном и исчез из виду. Рената не была бы против, исчезни Истукан в принципе…

Дважды она поймала себя на том, что засыпает сидя. И в третий раз почти рухнула со стула, после чего с трудом поднялась и направилась в кубрик. Как в полусне она медленно шагала вдоль стены, а когда оказалась в жилом помещении, упала на застеленную койку без сил, лицом вниз.

То, что уже не спит, Рената поняла не сразу. Неясная тревога выволокла её из тяжёлого забытья, и тут же в сознание впился импульс Ординатора: «вторжение». Какое вторжение, кого, откуда?.. Ничего не было ясно. Подобный импульс она воспринимала впервые, и ни разу не слышала ничего похожего от опытных психосерверов.

Сознание Ренату догнало только у переборки в медблок. Она постояла чуть-чуть, приходя в себя, держась за стену, чтобы не упасть.

И вдруг услышала. Вопреки расхожему заблуждению, психосерверы не могли слышать чужих мыслей. Но вот чей-то диалог с Ординатором – запросто.

Рената чуть не застонала – её словно тянули на две стороны! Ординатор оставался нем и не предпринимал ничего, не говорил ни с кем, но меж тем она отчётливо слышала его бесполый голос, звучащий в диалоге с…

Александр Александрович!..