– Спокойно, лейтенант, – поднял руки тот, когда Иван от неожиданности выхватил откуда-то из-за себя излучатель молниеносным движением. – Это я. Я просто шёл мимо.

– Ты… – на долю секунды парень засомневался, называя полковника, пусть и бывшего, пусть сил некогда противника, на «ты». – Вы же знаете, что тут тупик. Мимо – только в стену.

Майкл хохотнул и типично американским движением наставил на Ивана палец «пистолетом», давая понять – шутка удалась.

– Присяду? – он убрал в сторону поднос и сел чуть поодаль. – Ты прав, Иван, я хотел поговорить с тобой. Слышал, ты был на Хиц-2...

– Был, – Иван пожал плечами как можно естественнее. – Там помимо меня человек сто пятьдесят побывало. Даже больше. Может и двести.

– Я не об этом. Я говорю об инциденте.

На лице Ивана выступили желваки. Стоит ли говорить об этом с Бёрдом? Недаром же спрашивает, значит есть какая-то цель, выгода. Информацию собирает. А с другой стороны – какой к лешему сбор информации?! Если бы Бёрд был шпионом, его бы не уложили любезно в капсулу в ЦУПе, чтобы как ту селёдку – рассолом, залить транспортным раствором.

– Я участвовал в устранении последствий, если вы об этом.

– Об этом. Ничего, что я так вот спрашиваю? В этом же тайны нет никакой? – Бёрд припозднился с чтением мыслей. Иван усмехнулся.

– Да нет, наверное…

– Вот знаете почему вас, русских, не понимают?

– Почему? – прищурился Иван.

– Да хоть бы из-за сказанной тобой только что фразы. «Да нет, наверное». Что я, американец, услышал по-твоему? Согласие, отрицание и неопределённость. Джек-пот! Вот как можно понять такой ответ? – договорил Майкл и рассмеялся, а Иван почувствовал себя ещё неуютней. Нет, смысл-то он, конечно, уловил, но смешной мысль не ему показалась.

– Скажи, а что там произошло такого, что пришлось даже использовать орбитальный удар с «Герольда»?

– Вы хорошо осведомлены.

– Ну, во-первых, я служил в лучшей разведке мира, а во-вторых – не такая уже это и тайна.

Иван не определился, что из сказанного вызвало у него большее несогласие. Говорить начистоту с американцем желанием он не горел. Но и отмалчиваться особо не мог. Поэтому выбрал лучший вариант: спросит – отвечу, не спросит – нет.

Бёрд молчал, улыбался, и внимательно глядел на Ивана, словно обладал способностью читать с лиц, вызнавая что-то помимо прямого ответа. Первый вопрос, очевидно, уже был задан.

– Да просто по-другому было никак, – Иван поймал себя на мысли, что слишком часто пожимает плечами. До чего же это глупо, наверное, выглядит со стороны. – Командование приняло такое решение.

– Но что послужило причиной для удара с орбиты? Он ведь разовый…

– Мне не докладывали, – резковато ответил боец.

– Хорошо. Не хочешь говорить – я не стану выпытывать, – вставая, Бёрд вздохнул почти театрально, давая понять, что сожалеет о неразговорчивости Ивана. – Ты не подумай лишнего. Всё произошедшее на Хиц-2 мне известно. Хотелось просто услышать мнение очевидца.

С этими словами Бёрд вышел. Спустя чуть меньше часа в челноке объявили отбой. За минуту до этого в капсульный, бубня под нос нескладный стишок, протопал поглощённый собой Фарадей. Белый халат местами был обильно перемазан пылью, точно он лазил где-то по труднодоступным местам. В руках Алексей держал прибор, похожий не то на счётчик Гейгера, не то на газоанализатор Брамина. Иван решил не вмешиваться, стоял в сторонке и наблюдал за действиями Фарадея. Только когда тот, предварительно истыкав каждый угол своим малопонятным датчиком, полез было в изолятор, Иван вмешался.

– Ты чего? – недоумённо воззрился он на безопасника, когда тот рванул его за рукав. – Ты мне халат помнёшь!

Не сказав более ничего и отбросив идею проникнуть в изолятор, Трипольский скрылся в помрачневшем коридоре.

Милош пошевелилась, когда Иван присел обратно на кушетку, поправляя постоянно съезжавший с плеча ремень излучателя. Но лишь простонала что-то нечленораздельное и снова замерла в бессознательном оцепенении.

Интересно, как ей удалось выбраться из изолятора? Роберт говорил что-то о сигнальной лампе, о кнопке внутри. Что, мол, сигнал сработал, а кнопка при этом оставалась под предохранительным колпаком. Может, что-то неладное с системой энергоснабжения? Оттого и переборка могла открыться…

Оставив мысли о Милош, Иван воззвал к Ординатору – задание командира на отсмотр мнемокадров никто не отменял. Коротко определив критерии как: «всё, что покажется необычным», Александр Александрович, видимо, не учитывал, что Иван видел вещи, после которых понятие об обычном и необычном мягко говоря смазываются.

Перед внутренним взором Ивана предстали густые, сине-зелёные джунгли. Чужеродный пейзаж заворожил и поманил, бросил тень решительно на всё, виденное им ранее; сросшиеся гигантской хвоей деревья словно проецировали часть себя в небо, придавая ему нереальный изумрудный цвет.