Внезапно луч света будто бы самовольно выхватил из темноты одного из синтетиков. Показалось? Или он всё-таки пошевелился? Нет, не показалось – хищная морда смотрела не перед собой, а прямо на него! Как тогда, в раскопанном бункере, когда вокруг лежали его друзья из поискового отряда «Вымпел»!

Ординатор отчего-то медлил…

Утром из медблока донеслись громкие звуки. Первым на месте оказался дежуривший неподалёку Павлов, следом вбежал Нечаев.

Иван ошалело вращал глазами, а непослушными руками пытался сорвать с себя датчики и инъекторы, тянущиеся от гладкого белого реаниматора. Чуть поодаль на кушетке лежал Трипольский; он страдал всем видом и никоим образом не пытался помочь Виктории угомонить очнувшегося коллегу.

Даже когда ей бросились на помощь сразу двое мужчин, «недокрепыш» Иван не поддался. Сопротивляясь аки амурский тигр, в которого выстрелили чуть меньшей чем надо дозой транквилизатора, лейтенант сначала просто отмахивался одеревенелыми конечностями, а после и вовсе упёрся ногами в глянцевый углепластик реаниматора, на который его пытались уложить. Он зыркал на медицинский аппарат так, словно вместо безобидных игл и датчиков от него тянулись живые шевелящиеся щупальца, сплошь усеянные не присосками даже, а клыкастыми пастями.

Итогом стала безоговорочная победа Иванова. Сорвав с себя всё оставшееся, громко дыша, он повалился набок и без сил распластался по полу. Его несостоявшиеся пленители переводили дух тут же, сидя около стены.

Виктория склонилась над Иваном, но сказать ничего не успела. Разлепив присохшие губы, безопасник прохрипел:

– Что с Милош? Але… Алексей где?..

Упомянутый Алексей даже бровью не повёл. Лежал на кушетке неподалёку, из вены на его руке выглядывал продолговатый дежурный порт-инъектор. Он оказался целиком во власти дум над возможными вариациями названия. Обнаружение действия газа и его открытие не одно и то же, но Трипольского это ничуть не волновало. Мысленно он уже видел даже его химическую формулу, и почти доказал самому себе, что это именно вариация оксида азота, а не что-то иное.

– Всё нормально, Иван, – заверила Вика, попутно, пока тот спокойно лежит, прощупывая пульс и проверяя реакцию зрачков на свет. – Милош в наручниках, в изоляторе. Ты – в медблоке.

– Что… Что случилось со мной?

– Нас разбудил Алексей, и я почувствовала, как вмешался Ординатор...

– Чушь! – сипло запротестовал Иван и попытался подняться, но не смог. Подобрал под себя ноги и повторил, глядя в лицо Виктории:

– Чушь… Он не вмешался…

– Это триполий! – гордо возвестил с другого конца медблока Фарадей. – Тот самый галлюциногенный газ. В атмосфере Ясной его, полагаю, десятая доля процента. Челнок получил пробоину, когда приземлялся. А я её нашёл с помощью газоанализатора Брамина. Пробоина была прямо в вентиляционную систему челнока! Хорошо ещё, что небольшая.

– Че-его? – потемнел Нечаев. – Какой трипорий, амёба?! Ты почему сразу не сказал, сучонок?!.

Роман хотел много чего сказать, но вовремя успокоился. Не стоил выскочка даже одного-единственного вмешательства. Хотя по довольной морде ох как хотелось пройтись! Чтоб запомнил: команда важнее личных амбиций. При любых обстоятельствах!

Вскоре в медблоке остались трое: пострадавшие минувшей ночью и старший лейтенант Грау. И в конце концов, Виктория уложила Ивана обратно на полированную округлую плоть реаниматора.

Он отчего-то решил, будто аппарат представляет угрозу. Вика еле как разубедила его – пришлось разговаривать с ним чуть ли не как с дитём малым.

Вновь подключив систему отслеживания жизнедеятельности, грубо сорванную накануне, Виктория приложила ко лбу Ивана тёплую худенькую ладонь. То ли подействовала женская магия, то ли парень утомился настолько, но вскоре он закрыл глаза и уснул.

А проснувшись, обнаружил себя наедине с сопящим соседом по медблоку. Стоило Ивану пошевелиться, очнулся и Трипольский.

– Ты как?

Иван прислушался к себе. Всё в норме, если не обращать внимания на чёртов аппарат... Но ответил, что чувствует себя хорошо.

– Я… Знаешь… Я хотел… Спасибо в общем. Что вытащил из коридора, – было видно, что Фарадей не привык говорить благодарности.

– А как по другому-то?

Иван вряд ли поступил бы иначе. С раннего детства он бросался в передряги очертя голову, если кому-то требовалась помощь. И юнцом на раскопках бункера под Варшавой получил самый главный урок – нет выше чести, чем в нужный момент презреть угрозу собственной жизни. Иван и ещё четверо ребят, смогли выбраться из-под земли только благодаря своему руководителю.

– В твоём блоке тоже пейзажики? На мнемокадрах? – спросил Трипольский.

– Да. И у тебя?

– Как будто подборка на конкурс «Кто лучше запечатлеет одно и то же место». Приз: котик. Милый, но лысый. И злопамятный. Ибо карма.

Иван ничего не понял. Разве только то, что не ему одному попался бессмысленный набор видов, который ну никак не мог занимать место в отчёте по планете. Тем более – экстренном.

– Это как в хорошем старом фильме. Старик говорит мальчику: «Это – самое важное воспоминание моей коллекции. А ещё оно – ложь».