Впереди ожидали около ста пятидесяти мнемокадров. Иван принялся внимательно высматривать каждый. И уже к пятнадцатому невольно задался вопросом о психическом здоровье хозяина воспоминаний. Они были мало того, что однотипны, пространны и, по сути, бесцельны, многие так и вообще отличались разве что ракурсом. Попались два или три откровенных повтора. И всюду – сине-зелёный пейзаж джунглей на фоне неба, зафиксированный примерно в одно и то же время суток, либо чешуйчатые стволы деревьев на тёмном фоне, запечатлённые, видимо, изнутри зарослей. Всё. Больше – ничего.

Иван открыл глаза. Милош не шевелилась. Тогда он с новым запалом принялся просматривать их. Времени на это ушло ещё больше. В конечном итоге Иван поймал себя на том, что плавно съезжает с кушетки. Встрепенувшись, поднялся, поработал согнутыми в локтях руками. Потёр лицо, поморгал, пораскрывал до предела рот, чтобы потянуть лицевые мышцы.

Прошёл час, может полтора, и Иван понял, что если сию же секунду не начнёт шевелиться, желательно поактивней, то сон его дожмёт. Гудение квантовых приёмников только подкрепляло это убеждение.

Прислонив излучатель к одной из капсул, часовой принял упор лёжа и начал беззвучно отжиматься. Разогнавшаяся кровь махом выдворила дрёму. Для закрепления эффекта он ещё немного поприседал.

Иван не испугался, не успел попросту, когда из коридора донеслись странные звуки. А когда они повторились, в руках уже высоко пропел приводимый в боевое положение протоволновой излучатель – самое лучшее подспорье для уверенности космопроходца в непонятной ситуации.

Когда Иван, прислушиваясь, вышел в коридор, звуки повторились снова: глухие, тихие, с еле уловимым эхом. Точно кто-то шёпотом повторял нечленораздельный набор звуков, приложив ко рту трубу.

Не сомневаясь ни секунды, Иван зашагал вперёд. Им двигало желание отыграться, сорвать покров таинственности – ведь тень уже заставила оторопеть не его одного. На треклятой Хиц-2 он видел такое, после чего страх вряд ли мог пролезть под кожу по-настоящему.

Иван не блуждал, не выбирал на развилках путь – он шёл к заранее известному месту. Будто бы твёрдо зная, что тень назначила ему рандеву именно около пожарного щита рядом с камбузом. Только войдя в кают-компанию, из которой можно было попасть во все остальные отсеки челнока, Иван чуть сбавил темп.

Он остановился около заветной переборки. Прислушался. Да, звуки исходили оттуда! Лейтенант дотронулся до панели управления…

И, как и в первый раз, остолбенел от неожиданности.

Под самым потолком, над закрытой нишей с противогазами и огнетушителями, прямо из стены торчали… ноги! Обычные человеческие ноги, в стандартной, как и у всех космопроходцев, обуви и одежде. Они то и дело подёргивались, будто их обладателя кто-то неспешно доедал.

Иван было шагнул в коридор, как вдруг те самые ноги подались обратно, за ними сначала показался торс, затем скомканный, некогда белый халат. Вскоре уже сам Трипольский выпал на пол около пожарного щита. В стене вверху зияла вентиляционная шахта.

В руках Фарадей держал всё тот же прибор. Только теперь вместо озадаченности на перемазанном лице блистала улыбка. Как пить дать: в тот момент Алексей испытывал гордость не меньшую, чем сотрудники коллаборации LIGO, только что узнавшие, что их исполинское детище зарегистрировало-таки гравитационные волны.

– Я нашёл! – выпалил Алексей и закашлялся.

– Что? – Иван пошёл к нему, но излучатель на всякий случай не опускал.

Алексей не отвечал. Не мог – настолько сильный кашель душил. Иван сделал каких-то пару шагов, как Трипольский вдруг обмяк, потеряв сознание. Безопасник одним движением забросил оружие за спину, присел, подтягивая Фарадея себе на колени.

Он в спешке расстегнул ему ворот кителя, но вдруг почувствовал сильное першение в горле. Иван тут же хватил коллегу за ворот и, давясь подступающим кашлем, поволок его в кают-компанию, прочь от распахнутой настежь шахты вентиляции.

Иван первым делом ударил по панели, закрывая переборку в злосчастный коридор. Выдохнул, закашлялся. И боковым зрением вдруг заметил движение.

Он обомлел, увидев Милославу, входящую в почему-то открытый арсенал. Не раздумывая, Иван бросился за ней, оставив мычащего Трипольского на полу кают-компании.

Переборка позади него вдруг закрылась, отрезав от всяческого освещения, и фонарик на цевье излучателя остался единственным источником света.

Милош действительно была тут. Она стояла в излюбленной позе: понуро опустив плечи и уронив голову набок. Глаза были закрыты, грудь вздымалась так, словно она мирно спала. Стоя. Босиком на холодном полу. В абсолютно тёмном арсенале. Среди «Ос».

«Осы»!..

От одной только мысли Иван невольно попятился и стукнулся спиной о переборку. Он вдруг почувствовал, физически ощутил, как тот самый страх, всего несколько минут назад презираемый и оскоплённый, неотвратимо пополз под кожу. Ему только и оставалось, что сбивчивое дыхание и глухие потуги разгоняющей кровь мышцы в ожидании спасительного вмешательства Ординатора.