Н-да, если бы это была свадьба царя Кошмара, они, может быть, и исхитрились бы не покидать свои вершины гор.

И только Эвиан отказался даже по случаю такого праздника оставить таверну "Спой и попляши", а заодно и все кузнечики, сверчки продолжали играть и петь на своей поляне, несмотря на то, что кроме них самих их никто в тот день не слышал.

Не было в тот день в Долине Радуг и Сморчка Козлоборода с его прекрасной избранницей.

Сердце Северианы, вопреки её обещаниям, ничуть не согревало огромный промозглый замок. Но зато в нём можно было кататься на коньках, напрочь забыть о том, что Страна Грёз готовится к войне с Белым Вороном и не знать, кто в ней победил.

Целыми днями, взявшись за руки, Сморчок и некогда неприступная красавица скользили из залы в залу, а когда уставали, опускались, смеясь, на какой-нибудь ледяной диванчик, и услужливые снеговики приносили им мороженое и молочный коктейль со льдом

А потом волшебный одеколон закончился, и красавица прогнала карлика из замка.

Как бы то ни было, Сморчок Козлобород выиграл спор, а Гукук, Аксамант и Ангар были хозяевами своих слов. Карлик снова сидел под огромным мухомором в чаще леса, но уже отнюдь не чувствовал себя несчастным. Ведь у него теперь была волшебная кастрюля, которая сама варила ему восхитительный ароматный грибной суп и нежнейший ягодный кисель в любой взмах крыльев мотылька, когда он только сам того захочет.

А ещё у него был теперь дракоша Тритон, иногда настолько досаждавший своим ворчанием, что хотелось отправить его обратно в Сольвейг. Сам же Сморчок Козлобород, утомлённый высшим светом, из чащи леса не вылетал, чему его ленивый и прожорливый питомец был только рад.

Но больше всего радости Сморчку Козлобороду доставляла волшебная игла, которая сама вышивала распрекрасные узоры и сюжеты - стоило только подумать о них, и Сморчок Козлобород думал о подвигах, о путешествиях, о фейерверках и славе, о ледяных узорах на стёклах дворцов и иногда даже о прекрасной Севериане.

Сорока принесла на хвосте, что где-то за тридевять земель или дальше жил царь, а может, король, который также, как он, вышивал крестиком.

А нимфы? Какое до них дело теперь тому, в кого когда-то, пусть ненадолго, но всё же была влюблена первая красавица Страны Грёз, которая, кажется, ни до, ни после так и не смогла никого полюбить? Какое дело до нимф тому, в кого была влюблена Лесное Дитя Илиадора, пусть даже теперь она и не заглядывает в чащу леса? Ну да мало ли у них с феей Сильвой других дел! То цветение золотых колокольчиков и очередной Лесной Бал, то мотыльковая королева пожалует с очередным визитом... Сплошные приёмы и праздники! Только в чаще леса теперь и можно спрятаться от этой суеты...

Нимфа Парнелия осталась было в Сольвейге с Фонфаром, но заскучала, бедняжка, по лесу и вернулась обратно к подругам.

Фонфар было последовал за ней, но та же скука и новое назначение - министром праздных дел - отозвало его обратно в Сольвейг.

И, повздыхав о любви, оставшейся в Солнечном лесу, и посвятив ей тридцать два стихотворения и четыре поэмы, он вернулся к своей прежней Музе Севериане, которая после пережито любовного разочарования стала вдвойне неприступна и маняща вдвойне для сердца поэта.

У Фонфара теперь появилось много новых обязанностей, и первым делом он принял закон о розах, сыгравший впоследствии важную роль в истории Страны Грёз. Теперь в Сольвейге можно было сажать только голубые розы.

Вторым и не менее важным стал закон, запрещающий носить золотые цилиндры всем, кроме министра праздных дел. И, разумеется, самого правителя, если тот пожелает на время сменить корону. А главное, Фонфаром был учреждён праздник по случаю возвращения дня в Мерцающий овраг - День Вечного Светила, который отмечается каждый день на рассвете, так что от карликов стали даже поступать регулярные прошения с просьбами отмечать его пореже...

Джад получил предложение играть не где-нибудь, а в таверне "Спой и попляши", и даже Эвиан признал его талант.

Но попасть на вечера балалайки было очень непросто. Указы Амаранта то и дело отзывали Джада на Остров Ло, где, доносил Холодный Ветер, не прекращалась вражда великанов и карликов ущелий, и только искусство могло их на время примирить. И в конце-концов, Амарант решил отправить на остров Прекраснейшую, и распри на нём прекратились. Туда же сослали Пунгею и прочих, позорящих честь Страны Грёз чародеев-вредителей. Возможно, когда-то им будет разрешено покинуть остров, но не ранее того, как их облагородит высокое искусство, а это произойдёт, вероятно, ещё очень нескоро...

Олди вернулся в Мерцающий овраг, где изобрёл особый состав для отбеливания перьев (благодаря Альбину белое оперение вошло в моду, особенно у воронов. И только Икарий с непонятным упорством продолжал довольствоваться чёрным оперением, и избежал гонения белых воронов только благодаря недюжинному таланту, а главным образом, конечно, заступничеству Амаранта).

Альбин, как и мечтал, стал не только великим поэтом, но и героем былинного эпоса, правда, всё те же злые языки утверждают, что былины о бесстрашном Альбине, победившим вместе со своими верными друзьями Чёрного Великана, слагает никто иной, как сам Альбин. Но сам ворон называет подобные слухи нелепыми.