– У зеркала, у зеркала, у зеркала, тарантас, на фоне тарантаса, в салоне тарантаса, снова у зеркала, тряпки, какие-то малолетки, у зеркала...

Техник стоял на кухне, вдумчиво листая фотографии в смартфоне блондинки. Будучи человеком нефотогеничным, он был поражён богатством её земного гардероба и количеством фотографий, не имеющих художественной ценности, в её же телефоне.

– Опять зеркало, тряпки, тряпки, тряпки, зеркало, да что же это такое...

– Ты чего?

Лиза вошла на кухню, держа в руках веник и жестяной совок полный опилок.

– Пытаюсь найти то, что вскоре встретит меня под одеялом.
– не отвлекаясь ответил он.

Молниеносно сообразив, что именно пытается найти Леонид, блондинка бросила инвентарь, рассыпав опилки, подскочила к нему и вырвала смартфон из рук.

– Что вы себе позволяете?
– возмутился техник.

– Я не буду спать с тобой под одним одеялом! И не надейся!

– Конечно будешь, более того...

– Мне казалось, ты - порядочный человек. Довольно странный или даже ненормальный, но порядочный.

Из памяти устройства спешно удалялось абсолютно всё, что не предназначалось для посторонних глаз, не взирая на то, принадлежат они самому близкому человеку во всём мире или же незнакомцу.

– Зачем вообще делать двуспальную кровать, если можно было сделать две, но поменьше или купить пару таких же, как в общежитии?
– спросила она.

Полторы недели назад, они покинули здание "Государственной службы учёта и трудоустройства населения" занятыми людьми. Леонид получил направление в инструментальных цех при автобазе, а Лиза, в свою очередь, со следующего дня, должна была стать не только коллегой, но и благодарной слушательницей для Ильиничны. Сиди себе в тепле, да перекладывай бумажки с одного места на другое - непыльная работёнка. Коварный техник расхваливал блондинку перед Межевитиновой практически тридцать минут. За этот короткий промежуток времени, Елизавета Маркова обзавелась целым ворохом положительных качеств, такими как: беспримерная прилежность, всепоглощающее остроумие, а также знание шести живых и двух мёртвых языков. Казалось ещё немного и она смогла бы по памяти читать труды античных философов, но Межевитинова сломалась раньше.

Отправив Лизу в общежитие, техник сразу же направился на автобазу. Где-то на горизонте, маячили шикарные, а самое главное отдельные апартаменты, и он, собирался добраться до них как можно раньше. Помыкавшись по городу около часа, он оказался на проходной автобазы. Охранник на проходной, видимо решив искупить вину всех своих предшественников или же просто в порыве подозрительности, оказался столь любезен, что лично проводил техника до цеха, где и обретался Узбек.

Пётр Михайлов, крепкий мужчина с рыхлым, несколько восточным лицом, поросшим седой окладистой бородой, встретил Леонида крепким рукопожатием и тяжёлым похлопыванием по плечу. Общий язык с мастером был найден довольно быстро. Позже, техник даже поинтересовался, не узбек ли тот по национальности. Нисколько не обидевшись, Михайлов ответил, что он - калмык, но Леониду такой ответ показался очень неубедительным и даже нелепым.

– Неплохо-неплохо. Даже горн есть!
– одобрил он инструментальный парк.

Прогуливаясь по длинному и хорошо освещённому цеху, Леонид разглядывал станки. В нём было всё, чего может желать любой толковый многостаночник. Кроме станков с ЧПУ, что было вполне предсказуемо. В восемьдесят седьмом году подобные агрегаты советского производства хоть и существовали, но в виду высокой стоимости поставлялись на крупное промышленное производство. В небольшом городе такому станку взяться было неоткуда. Токарные, фрезерные, ленточнопильные, сверлильные и расточные, разнообразные прессы и гильотины и даже пневмомолот. Всё было довольно старым, но пребывало в образцовом состоянии. Техник остановился у токарного станка, на котором, судя по дате на шильдике, точил втулки сам Отец народов.

– Предание старины глубокой... Это же сколько киловатт энергии всё это жрёт?
– спросил он Петра.

– Много, - ответил Михайлов, - но благо ТЭЦ есть.

– А на чём она работает? Торф, уголь, нефть?

– Газ.

– То есть, где-то добывают газ?

– Не где-то, а на Вестрицком месторождении, недалеко отсюда.
– просветил Узбек.
– Знал бы ты, каких трудов нам стоило нитку сюда кинуть.

Техник мысленно дал сам себе подзатыльник, ведь в общежитии были газовые плиты, которыми пользовались и за которые периодически устраивали тяжёлые позиционные бои жильцы. Вполне логично было бы предположить, что газ в Мире пропавших без вести добывают давно и с успехом.

– Догадываюсь... Ладно, а где остальные?
– спросил техник, но судя по выражению лица Узбека уточнил: - Остальные работники?

– Нет их. Только я и Златоручко. Здесь криворукие редко задерживаются, Златоручко - один из них...скотина тупая. Был тут недавно новичок. Гордый такой, инженер говорит, а сам ни в зуб ногой и даже напильник в руках держать не умеет. А ты, знаешь, например, что такое конус Морзе?

– Обижаешь.
– ответил Леонид.

Михайлов отошёл на минуту и вернувшись, вручил ему две стальные болванки.

– Ну давай, выточи мне номер два и три. Заодно и посмотрим, откуда у тебя руки растут.

Последний раз, Леонид работал на токарном станке лет десять назад и не помнил практически ничего, однако, ценой неимоверных усилий выудил из памяти параметры конуса N2 и приступил к работе. Хоть и не без труда, но Леонид справился. Он так долго точил первый конус, что Петров потеряв терпение, посчитал испытание пройденным и всё же взял его в цех.

Неделю спустя, выполнив все необходимые условия, они получили ордер на квартиру, в которую спешно заселились. Крохотная однокомнатная квартирка на четвёртом этаже, встретила пугающей пустотой и толстым слоем пыли. Но, невзирая на это имела такие элементарные удобства как отдельный санузел и кухня, чего не могло дать общежитие. А самое главное, квартира была угловой, а подъезд заселён в лучшем случае наполовину и это нравилось технику. Над головой никто не топал, за стеной никто не храпел.