Недаром люди боятся темноты.

Дети боятся темноты в угоду богатому, иногда неконтролируемому воображению. Взрослые боятся ослепнуть, погрузиться в темноту до конца своих дней, провести остаток жизни в темноте, долгие, бесконечные годы в темноте. Даже старики боятся. Никто не даст гарантии, что на исходе жизни вместо загробного мира тебя не встретит только темнота. С темнотой или тьмой - кому как удобно - можно и нужно бороться, в ней нет жизни и, следовательно, нет никакой надежды. За примером далеко ходить не нужно, достаточно взглянуть сначала на небо, а затем себе под ноги. Солнце дарует земной растительности свой свет, благодаря чему происходит фотосинтез. Такой элементарный и в тоже время сложнейший процесс является одним виновников возникновения жизни на Земле. Стоит "выключить" солнце, и почти вся жизнь на Земле очень скоро исчезнет.

Человечество научилось имитировать солнце, научилось бороться с темнотой. Помогает ли это? Нет.

Если ребёнку, чтобы не бояться, достаточно обыкновенного огонька, то взрослые просто предпочитают об этом не думать. Постыдный детский страх сопровождает человека всю жизнь, в этом никто и никогда не сознается, но боятся все. Взрослый мир заставляет нас отдавать предпочтение другим страхам. Финансовый крах, инсульт, насилие. Всё это осязаемо и по-взрослому. Тем не менее, каждый раз оказавшись в полной темноте, люди ощущают дискомфорт. Лишившись способности воспринимать мир посредством зрения, человек прямоходящий мобилизует все оставшиеся чувства, пытается выйти к свету. Но как бы не были развиты слух или осязание, он все равно чувствует в окружающей темноте угрозу. Он уязвимым перед тем, что в может в ней скрываться, забрать у него надежду, жизнь. В темноте дискомфорт очень скоро перерастает в страх, а затем и в ужас.

Гнетущая, густая, почти осязаемая темнота окружала его. Техник сидел, прижавшись к чему-то спиной, трясся от страха, тяжело и громко дышал. Единственным, что он видел был уголёк тлеющей сигареты в левой руке. Он осязал сигарету пальцами, чувствовал табачный дым. Правая рука крепко сжимала самую обыкновенную зажигалку. Иррациональный страх не помешал трезво мыслить и использовать зажигалку в качестве источника освещения. Техник раз за разом крутил колёсико зажигалки, высекая искры пока всё-таки не получил огонь. Маленький огонёк не смог побороть тьму вокруг, осветив только кисть руки. Погасив зажигалку, он поднёс к губам сигарету и глубоко затянулся.

Страх перерос в ужас. Ужас подобный тому, который он испытывал в бункере. Кто-то дышал рядом. Всё это время неизвестное существо находилось справа и дышало с ним в унисон. Затянувшись он просто сбил своё дыхание. Внутри всё похолодело. Не выпуская сигарету изо рта, левой рукой он, на ощупь, снял с зажигалки защиту сопла, сорвал пластиковый регулятор пламени и ногтем провернул сопло на пару оборотов.

Пламя зажигалки вспыхнуло с новой силой, освещая на много большее пространство. Леонид повернулся направо, поднёс руку с зажигалкой, чтобы осветить своего соседа. Из темноты появилось существо.

Можно ли было называть "это" человеком? То ли чёрная, то ли серая, землистая кожа, бесповоротно обезображенная множеством рваных ран, обширных и совсем мелких, обтягивала истощённое тело.

Существо сидело рядом, обхватив колени тоненьким руками и уперев в них голову. Тяжело дыша, оно не обращало на техника внимания.

Ритм дыхания изменился, существо делало глубокий вдох, за тем быстрый прерывистый выдох. Мгновение спустя существо подняло голову и повернулось к нему. На обтянутом кожей черепе отсутствовал нос, ушей не было вовсе, только слуховые каналы. Губы не стали исключением, здоровые человеческие зубы беззвучно стучали друг о друга.

Техник смотрел существу прямо в глаза, но не ощущал угрозы, не испытывал отвращения. Глаза цвета ясного летнего неба. Глаза небесно-голубого цвета. В них читался страх и мольба о помощи. Только взгляд и слёзы говорили о эмоциональном состоянии существа. Оно плакало, но не могло произнести ни слова. Чем дольше техник смотрел на существо, тем больше оно напоминало ему измазанный пеплом, обгорелый труп. Всё ещё живой. Даже труп может быть удостоен сострадания. Леониду стало жалко это хрупкое и забитое создание. О чём оно думало, чего боялось, он этого не знал.

Существо поднялось на ноги, посмотрев на него сверху-вниз несколько секунд, ушло во тьму. От пламени колёсико зажигалки разогрелось и обожгло технику большой палец. Отпустив рычажок, он снова стал "слепым" и затянулся сигаретой. В полной тишине треск уголька сигареты при очередной затяжке мог бы легко соперничать с хрустом ломаемой бедренной кости, если бы не шарканье. Существо шаркало ногами. Шаркающие звуки говорили о том, что оно отдаляется, но далеко от техника, оно уходить не собиралось. До его слуха донёсся металлический лязг. Закончив, всё так же шаркая, оно приблизилось и замерло перед ним.

Зажигалка уже остыла. Вновь вспыхнуло пламя. Техник протянул руку вперёд.

Существо стояло на коленях, протянув к нему руки. Всё так же дыша, оно издало звук похожий на стон. Техник посмотрел на вытянутые руки. На раскрытых ладонях лежала обломанная наискось длинная, узкая полоса из стали, покрытая ржавчиной. Оружие или инструмент? Не важно. Какими бы предназначением не обладала полоса стали, это был дар - возможно последнее, чем обладало несчастное создание. Не принять дар - значит обидеть его. Леонид протянул левую руку и принял железку из рук существа. Подарок пришёлся ему по душе. Он хотел сказать "спасибо", но царившую вокруг тишину разорвал рёв. Рёв не был искусственным, он был живым, но не человеческим и не животным. Это мог быть рёв твари, что он никогда не видел, что так и не убила его. Лицо существа впервые и мгновенно приняло удивлённое выражение. Оно открыло рот видимо пытаясь что-то сказать и...