Вернёмся к тамбуру. Две двери: цельностальная входная дверь и промежуточная решётчатая дверь. Тому, кто решит вломиться в комендатуру предстоит пройти не только крепкую дверь, но и прорваться через кованную решётку.

Седой кудрявый мужчина стоял за преградой в свете керосиновой лампы.

– Каждый раз одно и то же, заступаю на дежурство, и вы орёте постоянно. И вообще, мог бы хоть раз не ломиться в дверь, а постучать легонечко. А это кто?

– На дежурстве ты должен службу нести, а не дрыхнуть! А легонечко до тебя не достучишься... По башке тебе легонечко постучу! Я тебя сдам когда-нибудь! С потрохами!

– Ничего ты не сделаешь!
– огрызнулся Лев.
– Я сестре скажу, она тебя запилит до смерти! И попросишь ещё что-нибудь...

– Ты дашь нам зайти или нет!?

Старший видимо приходился Льву родственником и препирательства уже начинали его раздражать.

– Заходите.

Мужчина исчез, через несколько секунд лязгнул запорный механизм двери, только после этого раздался лязг со стороны решётки. Довольно просторное помещение содержало в себе стойку по типу барной, простенькую деревянную мебель, пару скамеек и печку-буржуйку с чайником на ней. Не считая входа, в помещении находилось ещё три двери и оконце в проходную. Два имеющихся полноразмерных окна в добавок к решёткам имели стальные ставни, которые фиксировались в закрытом положении стальной балкой.

– Здесь приземляйся.
– старшой указал на скамью.

Техник покорно сел, ожидая, что сейчас его отведут в камеру и забьют до коматозного состояния. Лев уже успел захлопнуть решётку, зайти в ближайшую к выходу дверь, чем-то громыхнуть и вернуться за стойку.

– Так это кто?

– Новенький это.
– ответил Младшой.

– И что я с ним по-вашему должен делать? Нет. Так не пойдёт. Берите своего новенького и в караулке у себя держите.

– Нечего ему в караулке делать, здесь будет регистрации ждать.
– сказал Старшой

– Можно я к печке поближе сяду?
– моментально сообразив, что бить его не собираются, техник решил подать голос.
– Не то, чтобы я - изнеженный городской пижон, боялся заболеть...

– Хорошо, садись к печке и не отсвечивай... Он будет сидеть здесь до утра!
– сказал Старшой Льву.
– А ты будешь следить за ним. И мне до фени, нравится тебе это или нет! И слышать ничего не хочу!

Старшой пристально поглядел на техника.

– А ты, не вздумай ничего выкинуть. Я постоянно буду рядом.

– Тише воды, ниже травы.
– заверил Леонид.

– Вот и хорошо. Толька, за мной! И чтобы не спать!
– напоследок рявкнув на родственника, Старшой в сопровождении напарника исчез за дальней от входа дверью.

Техник скинул тяжёлую мокрую куртку, сумку и рюкзак. Так он просохнет намного быстрее, может быть, даже не простудится.

Видимо он был не первым человеком, сохнущим у этой печи. Из стены торчал гвоздь, на который была немедленно повешена куртка. Хотелось снять и промокшие ботинки, но он боялся, что покажется своему кудрявому надзирателю совсем уж наглым. От печки исходило приятное тепло, чайник потихоньку начинал закипать, Леонид решил особо не скромничать и немного позже выпросить кипятка и даже вспомнил строчку из одной хорошей песни:

– День прошёл, а ты всё жив... Прошёл ещё один день, ты его пережил.

– Чего ты там говоришь?
– поинтересовался Лев.

– А? Ничего-ничего, это я так, тихо сам с собой. Ты уж извини, что свалился на твою голову. Я не нарочно, честное слово.

– Да куда уж теперь денешься. С Толей вообще спорить бесполезно, тем более он получается мой начальник.

Кудрявый подошёл к технику и протянул руку.

– Лев.

– Леонид.

Знакомство можно было считать успешным. Лёва взял чайник и вернулся за стойку.

– А разве не младшего Анатолием зовут?

– Да их обоих Анатолиями зовут. Старший всех уже одолел своими армейскими замашками. Ладно мелкого "дрючит"... Да на здоровье! Но я-то не дружинник, я - сторож!
– посмотрев на замёрзшего техника, Лев спросил: - Чай будешь?

– Это который из травок? Будешь! С огромным удовольствием будешь.

Технику даже не пришлось выпрашивать кипяток и это его воодушевило.

– Вот только, заплатить мне за него нечем. Не заработал ещё. Могу хлебом и мясом поделиться.

– Я перед сном не ем.
– видимо побрезговав, отказался Лев, налил в металлическую кружку отвар, поставил её на стойку.

Упрашивать техника не пришлось. Он подошёл к стойке и поблагодарив Льва, взял кружку, отхлебнул, поморщился, а затем вернулся к печке.

В течении следующих двух часов Леонид, воспользовавшись щедростью сторожа, выпил две чашки чая и окончательно высох. Сторож не донимал расспросами, молча читая обшарпанную книгу в свете керосиновой лампы. Ставни были закрыты на ночь. Чай должен был бодрить, но царивший в помещении полумрак и мерное потрескивание дров в буржуйке, действовали на техника усыпляюще. Леонид доел выданную семейством Камовых провизию и с молчаливого согласия Льва завалился спать. Почти двое суток без сна, а также пройдённый за день путь не оставили ему шанса. Устроившись на жёсткой скамье, он только и успел, что подложить под голову сумку. Техник моментально провалился в сон.