– Ну, как бы... Шёл-шёл и дошёл. Жутковато конечно в лесу, особенно ночью. Но я там даже зверья не встретил. Интересный чаёк.
– отметил Леонид. По вкусу кислый напиток напоминал горячий морс.
– И, наверное, хорошо, что не встретил. Одни ваши Дхены... Дхену... Одни ваши питомцы чего стоят. У вас тут наверняка много всяких зверушек водится?

– Хватает. Зверь всё больше безобидный и обойдёт тебя стороной, если первый заметит. Но не приведи тебя господь встретить Увальня - верная смерть.

– Спасибо, учту.

– Есть у меня к тебе, Лёня, предложение. Ты лучше здесь пока оставайся. Поживи немного. Старушка одна недавно померла, поселишься в её доме. А там может и женишься, детишек наплодишь. Как тебе такой расклад?

В Общине были дети. Его дети - сын и невестка тоже были молоды, были полны сил, могли сами и должны были принести в этот мир новых детей, новую жизнь. Община жила, успешно зимовала, но не росла. Соседство с более крупной, полноценной деревней губило Общину, вытягивало из неё жизненную силу, в прямом смысле пила кровь. Каждый год, каждое лето молодёжь покидала Общину, очень редко возвращалась обратно, чаще оседая в Митрофан-Дикосте или перебираясь дальше на запад. Молодые и здоровые присоединялись редко. Сам он не молодел, а землю кому-то возделывать надо. Должны быть те, благодаря кому многолетние труды не канут в бездну. Палыч - простой деревенский мужик, не привык ходить вокруг, да около. Судьба Общины беспокоила его больше, чем своя собственная, поэтому решил бить прямо в лоб.

Гостю подобный расклад не понравился сразу же. Даже ошарашенный таким предложением, прагматичный техник не собирался оседать в первой попавшейся деревне, селе и где-то ещё, пусть даже на всем готовеньком. Пообещав подумать, он решил перевести разговор в другое русло и принялся делиться с Оксаной новостями.

На ночь Леонида положили в бане. Деревянная полка с подстилкой из сена была куда лучше голой земли, но ему не спалось. В голове метались десятки мыслей, и каждая начиналась со слов "А что, если?". А что, если это какой-нибудь параллельный мир, в котором эволюция пошла другим путём, где человек так и не появился как вид? Вероятно. Тогда откуда бункер? Сооружение было рукотворным и довольно технологичным, даже высокотехнологичным. Протоцивилизация? Может быть. Куда тогда делась эта цивилизация? Вымерла или совершила экспансию в космос? Об этом можно подумать и потом. Леонид снова вернулся к проклятому бункеру. Каково его назначение, что значила сцена на дверях? Может создатели таким образом выказывали уважение своему божеству, как тогда связать поклонение высшему существу и цепочку ДНК? Куда бы он попал, если, выйдя из комнаты повернул налево? За трое суток в бункере появилось аж три человека. Не многовато ли?

Техник поймал себя на мысли, что уже забыл, как выглядел Андрей. Ни погибшего Витька, ни Топтуна он в глаза не видел. А что, если их и не было? Андрей до одури боялся Топтуна, зачем тогда напал на него? Что, если он сам забил до смерти и обобрал бедолагу, а затем для успокоения совести придумал историю с невидимой тварью? Часы на руке? Он давно хотел именно такие, но не мог себе их позволить. А как бы он отрезал руку? Легко! Техник знал, как отделить человеку руку по плечо голыми руками, не прибегая к помощи инструментов, а ножом такое провернуть вообще раз плюнуть. Но зачем ему это? Он не сошёл с ума. А может и не убивал или всё-таки убил? Даже если и так, что теперь, не жить?

Вопросы всё появлялись и появлялись, но техник нашёл ответ лишь на один единственный вопрос, "Что делать дальше?" Ответ пришёл сам собой причём намного раньше, за ужином. Очень простой и в некотором роде гениальный. Свалить к чёртовой матери из этого "Мира пропавших без вести"!
– кстати, неплохое название - А как и куда, имело второстепенное значение.

Завтра, он отправится в соседнее поселение, может быть разузнает там что-нибудь, может быть, даже обзаведётся оружием. А потом-то что? Добрый дяденька милиционер в парадной форме, проводит его за ручку до дома? Да ещё и пломбиром угостит? Уповать на то, что путь на Землю находится в бункере было глупо. Гостеприимное семейство поведало, о том, как люди появляются в радиусе десятков километров. Выяснить кто и откуда сюда попал пока оказалось невозможным. В кого не плюнь - все коренные. Все кроме хозяйки дома Оксаны. Тюмень не так уж и далеко находилась от его малой родины. Ещё один облом.

С оружием Леонид всё-таки погорячился. В первую очередь следует уделить внимание сбору информации. Потихоньку, деликатно, не распространяясь о своей цели. Просто, праздное любопытство. Ни с кем не конфликтовать. Ничего не красть. Никого не убивать, пусть даже в состоянии аффекта.

Так, незаметно, и прошла ночь. Вместе с рассветом в баню ворвался и Коля. Мальчишка буквально фонтанировал энергией. Выполняя важное поручение деда, Николай был неудержим. Будить гостя не пришлось. Проводив его к умывальнику, а затем и к столу, мальчонка исчез в неизвестном направлении.

– Как спалось?
– поинтересовался Палыч, уже сидя с сыном уже за столом.
– Присаживайся.

Хозяйка тем временем поставила на стол миску с кашей для него.

– Спасибо, замечательно.
– слукавил гость.

Осыпав Оксану комплиментами, техник, с энтузиазмом принялся поглощать завтрак. Ничего экзотического, обыкновенная пшеничная каша на воде.

– Ну что, подумал над моим предложением?
– нанёс очередной улар Палыч.

Врал техник не часто, но, если приходилось всегда делал это мастерски. В самом начале своей трудовой деятельности, он наивно полагал, что будет сражаться только с техникой, исключительно с техникой и ничем больше. На самом же деле, в основном приходилось работать с людьми. Каким бы сложным не был агрегат, заказчиком всегда выступал человек. Именно человек подписывал всю документацию и шёл на уступки или наоборот, чинил препятствия в работе, умышленно или нет. Человек, а не техника воздвигал барьеры, мешающие выполнить работу и именно ложь иногда помогала эти барьеры преодолеть. В этот раз, он решил не распаляться, а просто отрицательно помотал головой. Палыча такой ответ не обрадовал.

– Почему? Ты же всё равно не вернёшься домой. Пропадёшь скорее всего, даже похоронить некому будет. А здесь в окружении людей будешь. По тебе видно, парень ты городской. Но молодой и крепкий. Да, первое время будет тяжело. Так мы подсобим. Дом отремонтируем, хозяйство поможем поднять...

– Палыч, вот, не поверишь. Искренне благодарен вам. Честное слово! Но не могу я так сразу осесть, хочу хотя бы осмотреться сначала. Ты не подумай, еду я отработаю...

– Побойся бога!
– возмутился самаритянин.
– Не по-христиански это. Уж сколько новичков наша община накормила, ни одного за это работать не заставили.