– Прямо как дома. Оно, наверное, и правильно.

Техник закончил разглядывать барахло и подойдя к стойке также облокотился на неё. Доверительно заглядывая в глаза Екатерине, он думал, как продать ей прощальный подарок Андрея и при этом не загреметь за решётку.

– Конечно правильно, чем выше достоинство монеты, тем больше в ней серебра. Монеты в пятьдесят рублей чеканят из стерлингового серебра, на них можешь пару-тройку дней питаться. Тридцать пять полтинников конвертируются в девятиграммовый золотой. Понятно?

Она уже столько раз объясняла это новичкам, что уже сбилась со счёту.

– Вполне.

Леонид сделал вид как будто вспомнил о кольце. Он полез в сумку и, достав кольцо положил на стойку, указательным пальцем пододвинул ближе. Самойлова взяла кольцо и внимательно осмотрела.

– Раз уж разговор зашёл о деньгах. Сколько дашь за колечко? Не хотел продавать, всё-таки память о браке, о любимой жене... Где же ты, девочка моя?.. Не хотел, но видимо придётся. Кушать уж больно хочется.

– Ты не женат.
– немедля разоблачила техника Екатерина.
– Следа от кольца на пальце нет. Ещё оно тебе велико. 585 проба.

Она достала из-под стойки миниатюрные весы с набором таких же миниатюрных гирек. Взвесив кольцо, положила его обратно на столешницу.

– Два с половиной грамма. Дам тебе за кольцо четыреста рублей серебром. Согласен?

– По рукам! Только ты одни полтинники не давай, чтобы менять не пришлось. Дай триста рублей полтинниками, и сто десятками.

Хотя бы обсчитали его - а как же иначе?
– без неудобных вопросов. Екатерина не стала спрашивать, где действительно он взял кольцо и молча отсчитала технику монеты. Само кольцо Самойлова прибрала под стойку. Позже, кольцо, как и остальные ювелирные изделия без камней, которые удалось выкупить, будет расплавлено и под видом самородка сдано в администрацию. "Прикормленный" человек обменяет искусственные самородки на золотые монеты по сказочному курсу "Пятиграммовый кусочек золота - одна девятиграммовая золотая монета". Стоимость транспортировки в сопровождении вооружённой охраны, стоимость чеканки и плавки, а самое главное аномально низкий процент содержания золота в самородке, естественно не учитывается. Схема простая, выгодная, ведь её самородки имели около пятисот частей золота из тысячи на грамм, а не примерно девятьсот, какое может иметь самородное золото. Когда-нибудь, когда в длинной цепочке найдётся слабое звено и схема рухнет, с плеч слетит множество голов, но её головы в их числе не будет.

Техник крутил в руке полтинник. Монета несла на себе номинал и изображение мужчины в профиль. Идеально круглая, никакой кустарщины. Всё красиво, чинно, аккуратно. "Такие на коленке не сделаешь" - подумал он.

– А где, говоришь, чеканят монетки?
– спросил Леонид.

– В казначействе конечно же. Но тебе не удастся его ограбить, оно находится в Столице, на западе. Так что давай о работе. Через четыре часа, когда прозвонит колокол, приходи сюда. У меня будет обед, отведу на стройку. Поработаешь сегодня и, если Савелич одобрит твою кандидатуру... Савелич - это местный специалист по возведению домов. Если он одобрит, то буду платить тебе, четыреста рублей серебром в неделю. Работа тяжёлая, потому и плачу прилично. Кормить буду два раза в день, завтрак и обед. Ужин за свой счёт.

Колокольчик над дверью предал ещё одного потенциального воришку. В магазин вошёл пухлый мужчина в грязном пальто и таком же грязном костюме. Чумазое лицо украшал солидный синяк под глазом. Недолго думая, чумазый посетитель принялся действовать по схеме интеллигентных алкоголиков. Терзая лацкан пальто, он с мученическим видом встал перед стойкой и запричитал:

– Извините, мне сказали, что здесь можно получить работу. Пожалуйста простите. Я здесь совсем недавно. Извините. Голодаю. Уже несколько дней не ел. Прошу прощения, что отвлекаю...

– Уже нет, - ответила Екатерина, - может быть завтра. Если есть, что продать, милости прошу. Золото, серебро, оружие. Всё возьму.

– Только часы, и перо, они золотые!
– воодушевился чумазый фингалоносец.

Мужчина принялся судорожно снимать тяжёлые жёлтые часы с пухлой ручонки. Он жаждал денег и пищи. Казалось, если бы защёлка на браслете не поддалась, он мог одним движением хилых челюстей перекусить себе запястье, но часы всё-таки покинули его руку. Пришла очередь пера. Трясущимися руками он принялся искать пишущий прибор по карманам, заверяя всех собравшихся о баснословной стоимости товара. Посмотрев на это действо несколько секунд, Леонид раскланялся:

– Не буду мешать. Через четыре часа здесь, как штык...

Первое, о чём подумал техник, покинув магазин, были лотки на площади. Вскоре он деловито прогуливался вдоль прилавков делая покупки, попутно расспрашивая продавцов о мире. К сожалению, до встречи с ним никто из продавцов не был мучим жаждой просвещения. Ничего нового о Мире пропавших без вести узнать не удалось.

– Это точно курево?
– с недоверием спросил взыскательный техник.

– Конечно!
– заверила продавец.
– Не хуже донского табака! А может даже и лучше, сама-то я не курю, но муж хвалит.

– Конечно хвалит. На что бы я пальцем на прилавке не показал... Ладно, названия почему нет? Ну там, "Кременчуг N2" или "Табачная артель имени такого-то"?

– Молодой человек, вы будете покупать папиросы или нет?

Пара пачек безымянных папирос с, как оказалось, действительно неплохим табаком, подержанный портсигар, десяток пирожков с мясом, продавщица даже завернула их в кулёк из тяжёлой неплотной бумаги моментально пропитавшейся маслом, бутылка молока Дхену - всё это великолепие обошлось в несчастный тридцать один рубль. Леонид уселся на ближайшую скамейку и помянув Андрея добрым словом, принялся поедать пирожки.