Из пачки появилась новая папироса. Молча выпуская клубы дыма, он смотрел в глаза подростка, предвкушая экзекуцию. Наказание в виде разогретого прямого паяльника, загнанного через небольшой надрез под кожу, было бы вполне соразмерно преступлению, но не было ни паяльника, ни электричества, чтобы его разогреть. К сожалению, в наличии были только топор, ножи и мультиинструмент, таящий в себе: тонкокогубцы, небольшую пилку по дереву, штопор... Неплохой набор, но в данных обстоятельствах не совсем уместный. Очень хотелось сделать что-нибудь этакое, что в будущем можно будет вспомнить и улыбнуться. Пришлось импровизировать.

Леонид смотрел в глаза Володе, предвкушая получение нового, ни с чем не сравнимого опыта. Докурив, он снова затушил окурок, но уже о щёку подростка и продолжил:

– Знаешь, как это будет? Хотя, чего это я?

Техник отошёл на несколько метров, подпрыгнул на месте как футболист перед исполнением пенальти, улыбнулся и со всей силы, с разгона, ударил Володю ногой в пах. Тот завизжал от боли даже несмотря на кляп во рту.

– Это раз!

Последовал ещё удар, уже без разгона, но такой же болезненный.

– Это два! Кто бы мог подумать? Очнулся в бункере... Тварь какая-то марширует как на параде туда-сюда и людей на части рвёт... Выжил! Это три!

Подождав с полминуты, он продолжил отсчёт и снова ударил.

– Четыре! Постоянно выживал! Пять...

После пятого удара, Володя потерял сознание, но это не послужило поводом закончить карательную процедуру, и он снова нанёс удар, уже в полной тишине. В общей сложности, Леонид ударил его между ног целых тринадцать раз. Почему именно тринадцать? Просто от ударов начала болеть нога, и если бы не предстояло пройти ещё очень и очень много, то он лупил бы подростка пока не расколол тазовую кость на ещё не сросшиеся составляющие: подвздошную, седалищную и лобковую кости. Если бы не время, в ход пошла вторая нога, а затем и топор. Он не любил подростков, а тем более таких. Они могут мнить себя кем угодно, считать себя возвышенными, тонкими, чувственными и непогрешимыми созданиями, но только не выродками, какими являются на самом деле. Одно радовало, теперь таких экземпляров скорее всего станет меньше.

Закончив, Леонид достал из кармана нож, разрезал верёвки на руках и ногах. Он уже хотел было уйти, но решил добавить к получившийся картине последний, завершающий штрих. Ахилловы сухожилия на обеих ногах подростка "убежали" в разные стороны, стоило только слегка полоснуть по ним ножом.

Подобрав с земли топор, техник вернулся к Лизе.

Она дожидалась его у опушки леса, точно там, где оставил техник, шмыгая носом, пялилась в одну точку. Леонид снова взглянул на часы.

– Ну?

– Вы его убили?

– Нет, не убил. Всего лишь наказал. Он там же, у дерева. Если хочешь, иди, утешь деточку.

– Не хочу. Лучше бы вы его убили.
– обиженно заметила она.

– У меня была такая мысль, но показалась довольно жестокой. Вставай Синеглазая, нас ждёт долгий путь. За ночь мы должны обойти башню и уйти как можно дальше. Или же ты предпочитаешь остаться здесь?

– Вы меня не бросите меня? После всего, что случилось?

Лиза смотрела на техника с неподдельным удивлением. Он постоянно твердил, как избавится от обоих, и она уже смирилась с неизбежным.

– Почему?
– переспросил техник.

Леонид не знал, что ответить. Он не мог утверждать, что является хорошим человеком, но и плохим назвать себя не мог. Озадаченный вопросом выживания и возвращения домой, он мог придумать десяток, а то и сотню причин оставить её на опушке. И всё же, просто пожалел хрупкую и заплаканную блондинку.

– Да похоже у меня нет выбора.

Леонид поймал себя на странной, но вполне закономерной мысли. Каждый раз, куда бы ни шёл, обязательно влипает в неприятности. Обычная прогулка превращалась в погоню, и даже стоя на месте, он умудрялся бороться за место под солнцем и неважно какому из миров оно дарует свой свет. Неприятности неустанно преследовали его с самого начала. Только он появился в Мире пропавших без вести, а вселенная уже бросила его в чан полный, не совсем знакомых ингредиентов. Стоило выбраться из проклятого чана, появлялся новый ингредиент и уже вдвоём, они вновь тонули с головой. Он и Андрей, он и Уголёк, он и Увалень, он и Лиза. Все кроме последней уже были либо мертвы, либо не материальны. Техник не любил неприятности. Да, они закаляли характер и разнообразили жизнь, но он их не любил, просто потому что не любил меняться сам так как под их натиском, жалкая и ничтожная личность техника снова претерпевала серьёзные метаморфозы. Что из этого получится, прекрасная, пёстрая бабочка или бесконечно уродливое существо, знать он не мог, да и не хотел знать.

Несколько часов назад, некогда безобидный техник, практически забил мальчишку до смерти и не жалел об этом. Всё в этом спонтанном акте правосудия было прекрасно. Мало того, что он "исповедался" так ещё, подрезав сухожилия подростку, снизил шансы на выживание почти до нуля. Вполне вероятно, его найдут обитатели поселения у башни и вывесят труп Володи на частокол, предупреждая незваных гостей. Несмотря на это, техник не считал себя убийцей. Приложив усилия и использовав голову, мальчишка мог выжить. Выжить и в будущем, даже ходить, но не размножаться. Несмотря на явный дефицит людей, этот мир, прекрасно обойдётся и без его набора генов. Конечно, он мог умереть от кровотечения, не приходя в сознание...