Под самой решеткой четвертого поверха он остановился. Голоса. Там, внутри кто-то разговаривал!

Зацепившись ступнями за веревку, Гаврила осторожно приподнялся. Голоса зазвучали яснее.

С угла, как можно незаметнее, киевлянин выставил глаз...

Избор стоял у стены, высоко задрав скованные руки. Перед ним, по-хозяйски уперев руки в бока, стоял невысокий человек... Со спины Гаврила не видел каков тот лицом, но по обличью очень он походил на давешнего, превратившегося в птицу, колдуна. Все это безобразие освещал воткнутый в державку факел. Сообразив, что изнутри, глядя в его сторону со света, никто ничего не увидит, он уже смелее выставил голову.

– ...не о том ты думаешь, болезный... Тебе бы о самом себе позаботиться...

Колдун замолчал, отвлекся.

Гаврила прищурился. В застенке стало чуть светлее. К неяркому факельному свету примешалась какая-то утренняя голубизна, словно вместо потолка появилось не пойми откуда, летнее утреннее небо. Киевлянин глазами зашарил по застенку. Странный голубой свет заполыхал на одной из стен. Голубой овал делался все ярче и ярче и через мгновение свет хлынул потоком, а из него в застенок шагнул новый человек. Овал света притух, стал каким-то домашним, но не пропал. Здешний колдун дернулся, но, похоже, узнал гостя.

– Гость в дом - Бог в дом... Так тут говорят, кажется?

Новый человек огляделся и неодобрительно сморщил нос.

– Это про кого-то другого говорят. Про таких как ты говорят, что незваный гость...

Гаврила почувствовал просто, как кривится лицо колдуна. Словно тот горсть зеленой смородины сжевал.

– Да ладно тебе... Не продолжай, - отмахнулся "незваный".
– Кто это у тебя?

– Да вот попался один.., - неожиданно довольным голосом отозвался хозяин.- Третьего дня все убить меня норовил, товарищей приводил, а нынче вот сам попался...

Оба подошли поближе, разглядывая Избора.

– И что? Молчит?

– Ругается...

Новый колдун (а кто же еще?) приблизился, чтоб рассмотреть, даже рукой Избора потрогал и с легкой укоризной сказал.

– Ну, это он на тебя точно обиделся. С таким не так надо...

– Ты меня поучи.

– А что? Поучу, раз просишь.. . Мне не жалко....Такого сперва раззадорить надо. Он как раззадорится - все тебе сам выложит.

Маг говорил и внимательно смотрел на Избора. А взгляд был его нехорошим... Ой, нехорошим...

– Ну, что? Попался, добрый молодец?

– Не-е-т,- ответил Избор.
– Это вы попались. Я вас поймал. Вы вот тут собрались, а я сейчас как ...

– И ведь верным путем-то шли, - повернулся гость к хозяину-колдуну не дослушав пленника.
– Чутье у них, у богатырей-то, какое особенное что ли?

– А чего ему нужно-то?
– удивился колдун.- На что чутьё?

– А нужна ему кровь сильная...-кося глазом на пленника произнес гость.
– У них там, в Киеве-то, вишь, несчастье случилось. Кровушка им особая понадобилась.

– Точно, - согласился Избор.
– Беда у нас. Вот мы и решили к вам наведаться, посмотреть, кого виноватым назначить. Решили мы колдовскую кровь использовать - с двух-трех магов нацедить, так и должно хватить и даже остаться...

– И что?
– ехидно спросил хозяин.
– Посмотрел? Нацедил?

То, что колдуны не стали ничего переспрашивать и уточнять отрезвило воеводу. Знать о таком могли только враги. Те самые, которые это все и устроили.

– Выходит наша беда и впрямь ваших рук дело?
– став серьезным спросил воевода.
– Теперь знать будем.

– А зачем тебе это знание? Оно у тебя в голове ненадолго... Ты-то по своей глупости главного не знаешь. И узнавать тебе некогда...

Он отошел в темноту и, немного позвенев металлом, вышел оттуда с клещами.

– Полагалось бы раскалить...
– пробормотал он неразборчиво.
– Ну да ладно... Ты ведь не обидишься, что мы так вот, по-простому?

– Так им и впрямь только Святогоровы одежды нужны?
– удивился хозяин.
– А я думал, шутят или издеваются... Тогда точно чутьё. Лежат там внизу какие-то стародавние тряпки.

Он притопнул ногой, показывая где.

Гаврила за окном довольно ощерился. Это он удачно залез. Сейчас одним махом и Святогоровы вещи примем и злыдней к ногтю возьмем.

Самое время пришло вмешаться в разговор, но такие нужные для серьезного разговора руки оказались заняты. Он попробовал и так и этак, но ничего хорошего из этого не вышло - едва не сорвался. В памяти мелькнула картинка, виданная в княжеском тереме. Там в золотой клетке жило чудо чудное - птица, умевшая ругаться человеческим языком - так вот не раз Гаврила видел, как, не удержавшись на серебряной ветке, что висела внутри клетки, та срывалась и, ругаясь, висела вниз головой на привязанной к ноге цепочке.