Рискуя стать похожим на заморское чудо, Гаврила закрутился, пытаясь перехватить веревку так, чтоб освободить руки. В конце концов, получилось ступнями зацепиться за веревку, немного подтянуться и закрутить веревку вокруг шеи и затылка. Навязанные Егоршей узлы врезались в кожу, перехватили дыхание...

– Ну ладно. В последний раз по-хорошему прошу, - донеслось из застенка.

– Да что ты их слушаешь?
– прохрипел Гаврила, поняв, что еще чуть-чуть и станет поздно.- Нашел, кого слушать...

Колдуны обернулись. И тогда он ударил кулаком. Дважды.

Первым ударом вынесло решетку.

Ближний колдун присел, выставляя руку в защитном жесте, но тут Гаврила ударил второй раз, уже целя в опасного хозяина.

Удар отбросил того назад. Не расплющил, не расплескал, как это должно было случиться, словно миску с кровью, а всего лишь оттолкнул. Колдун попятился, попятился, уперся во второго. Тот впопыхах хлопал себя по бокам, что-то отыскивая. Что может найтись у колдуна в карманах Гаврила предпочел не узнавать. Избор у стены взмахнул ногой, целя во врагов, но не дотянулся.

В тот же момент второй колдун, ухватив со стола посудину, и со стеклянным блеском под ноги им улетела какая-то банка.

Ярко-синий овал за их спинами пропал, зато из-под ног ударили волны алого света, словно кто-то бросил туда не стекляшку, а хорошо раскаленный булыжник. Свет, бивший снизу, пытался прорваться в башню и затопить её, и Гаврила ничуть не сомневался, что промедли он, то оттуда не свет польется, а вылезет что-то похуже, чем простой колдун. Просто так, с такой мордой, стекло об пол не бьют!

Он оказался прав. Там что-то заворочалось, и в отсветах, затопивших алым противоположную стену, вроде бы начали проступать контуры чьей-то фигуры.

– Чего ждешь?
– заорал Избор, тщетно дергаясь у стены.
– Уйдут же!

Воевода первым сообразил, что не драться собрались колдуны - бежать.

Только оплошал Гаврила, опоздал - пока он вертелся у окна, один за другим оба колдуна канули в алый омут...

Ему и самому стало жалко - хорошо бы пощипать перышки у этих двоих. С этой жалостью он забросил одну ногу на подоконник, но его остановила очень здравая мысль: а может они вниз провалились, к сокровищам и сейчас там во всю шуруют?

– Подожди!
– крикнул он товарищу.
– Вернусь!

Ослабив хватку и царапая узлами ладони он спустился на поверх вниз. Решетка там оказалась не крепче и вылетела с первого удара.

Ни крика, ни стрелы навстречу. Темнота. Взглядом он быстро пробежался по потолку, где могла бы найтись та алая прорубь, в которую канули колдуны, но ничего там не нашлось. Привыкшие к темноте глаза увидели только ряды сундуков, поставленных вдоль стен, один над другим, и занавеси, покрывавшие стены...

Взгляд пробежал по ним. Где-то до потолка громоздились сундуки, а где-то висело непонятно что - не то вражеские знамена, не то ненужные в хозяйстве тряпки. Разглядеть подробности Гаврила не успел.

– А-а-а-а!
– донеслось сверху. Вопль разбил тишину ночи. Масленников бросился к веревке и в два движения добрался до верхнего поверха. За выбитой решеткой полыхали огненные сполохи, а на фоне объятой пламенем стены вовсю дергался Избор.

Получалось, не просто так сбежали колдуны, а подарок им оставили. Едва протиснувшись в оконце, Гаврила бросился к товарищу. Раскаленные цепи ожгли руки, но всеже сил хватило на то, чтоб вырвать их из деревянных стен.

Но и огонь не дремал! Стены покрылись пламенем, словно тысяча белок прыгала по ним, размахивая пышными хвостами и наполняя жаром воздух. Голоса снизу пробились сквозь треск пожара.

– Башня горит! Горим!

Обжигая легкие дымом, богатыри бросились к окну.

– Надо вниз заскочить, - крикнул Избор.
– Там, внизу...

Снизу донесся двойной вопль.

– Вниз! Сгорите, дурни!

Выбравшийся наружу Гаврила увидел, как стена баши дымится, и по ней пробегают маленькие огоньки.

– Быстрей, - толкнул его в спину воевода.
– Там, внизу сокровищница! Святогоровы доспехи там!

Под ногами у них гулко хлопнуло, и язык пламени на сажень выскочил из нижнего окна. Веревка четким узловатым прочерком перечеркнула огненный выплеск. Пенька затрещала и занялась...

– Вниз!

Двух человек спасительница не выдержала. Они спустились едва на поверх, как та неслышно треснула и оборвалась...

Через мгновение сперва Гаврила, а за ним и Избор впечатались в землю.