Несмотря на то, что Джек ни слова не знал по-немецки, ему не составило труда понять, что вся эта суета, а также многократно повторяемое слово «alarm» и рёв подводной сирены свидетельствуют о том, что у немцев возникли серьёзные проблемы. Его догадка с точностью подтвердилась, когда субмарина внезапно начала заваливаться на корму, после чего за считанные минуты ушла на дно. Последние моряки едва успели задраить за собой люки, прежде чем палуба субмарины скрылась под водой.

Последним скрылся гауптштурмфюрер гестапо, который до последней минуты молча смотрел с высоты рубки в сторону «Пингаррона», а точнее — прямо на Джека; в глазах его застыла ярость, смешанная с недоумением.

Было видно, как офицер-альбинос шевелит губами, но из-за рева сирены и свиста воздуха, выходящего из балластной цистерны подлодки, Джек не мог расслышать ни слова. Однако, когда вода уже почти добралась до его ног, Юрген Хёгель, прежде чем скрыться в люке вслед за остальными, ткнул в его сторону затянутой в перчатку рукой и недвусмысленным жестом провел по горлу ребром ладони.

Спустя лишь тридцать секунд после того, как с палубы U-Boot послышались тревожные крики, перископ погрузился в воду, оставив после себя водоворот пузырей — последний след пребывания подводной лодки. Субмарина исчезла под водой, как будто и не появлялась.

Джек, Эльза и Хельмут изумленно смотрели на воду, не в силах понять, что же произошло, и все еще не веря своим глазам. Никто из них даже не вспомнил об ужасной сцене, разыгравшейся менее минуты назад. Теперь все их внимание занимало море — такое же спокойное, как прежде, словно здесь никогда и не всплывала субмарина водоизмещением в тысячу тонн.

Они даже не заметили, как из надстройки выскочили Сесар и Жюли. Он сжимал в руках автомат Томсона, она — автоматический пистолет. Оба растерянно смотрели на море, раздумывая, куда могла подеваться субмарина.

— Куда они делись? — спросил ошарашенный Сесар, оглядывая горизонт.

Только тут до Джека дошло, что парочка по-прежнему на борту.

— Какого хрена вы здесь делаете? — спросил он, сердито нахмурив брови. — Я же приказал вам покинуть судно.

— При всем моем к тебе уважении, Джек, — ответил португалец, зажимая рану платком, — этот план был до крайности глупым, а потому мы решили наведаться в каюту Маровича, взять его оружие и дать отпор нацистской субмарине.

— Да я уж вижу! Это ж додуматься надо: выходить против подводной лодки с автоматом и пистолетом! — усмехнулся он, оглядев оба ствола. — Очень умно, ничего не скажешь! А ты не подумал, что твою жену могли убить или ранить?

— Конечно, я об этом подумал, — ответил механик, взглянув на жену. — Вот только это была ее идея.

Джек начал было отчитывать француженку, утиравшую кровь с лица, когда она вдруг озвучила вопрос, не дававший покоя всем.

— Так что здесь произошло? — спросила она, глядя в сторону моря. — Где субмарина?

Джек пальцем указал вниз, словно император, оглашающий приговор.

— Пошла ко дну, — сказал он. — И не спрашивайте, почему: понятия не имею. Они выстрелили, мы уже приготовились к худшему, и тут... Бабах — и все! Взрыв...

— Взрыв?

— Ну конечно! — воскликнул он, хлопая себя по лбу. — Я-то думал, что это пушка выстрелила, но теперь-то знаю, что это не так. Это взорвалась сама субмарина! Оглядев из-под руки горизонт, он закатил глаза. — Должно быть, ее атаковал английский торпедоносец, или, возможно, противолодочный самолет...

— Но я никого здесь не вижу, — растерянно возразил Сесар, оглядываясь и пытаясь высмотреть следы пены на воде или темную точку в небе.

Однако Эльза, едва пришедшая в себя после шока, услышала крики о помощи и, перегнувшись через борт, увидела в нескольких метрах от судна надувную лодку, в которой сидели шестеро немце во главе с офицером. Они не успели вернуться на субмарину, оказавшись, видимо, на полпути между подлодкой и «Пингарроном».

Пятеро членов команды сухогруза перевесились через борт, любуясь обескураженными физиономиями солдат, казавшихся такими растерянными и беспомощными в своей жалкой лодчонке. Недолго думая, они побросали в воду оружие и подняли руки вверх в знак капитуляции.

— Ну, и что нам с ними делать? — спросил Сесар, указывая на свой «Томсон». — Пристрелить?

Джек перегнулся через борт, решая судьбу этих семи человек, таких беспомощных в эту минуту. Однако нельзя было забывать, что эти люди собирались их убить.

— Насколько мне известно, — заявил Сесар, которому не терпелось нажать на спусковой крючок, — нацисты не питают особых симпатий к людям моей расы. А потому я думаю, будет справедливо, если они испытают свои методы на собственной шкуре.

— Не все немцы — нацисты, сеньор Мурейра, — напомнил Хельмут, нарушив гнетущее молчание. — Даже военные.

— А давайте спросим у них самих, — с этими словами Джек снова перегнулся через борт и закричал: — Эй, вы, в лодке! Вы — нацисты? Хайль Гитлер!