— За капитана! — подхватили Жюли, Сесар и даже Марко — он загадочно улыбался, разделяя с товарищами радость, в которой, в конце концов, была немалая доля его заслуги.

— За вас! — поднял бокал Алекс, оглядывая одного за другим; лицо его оставалось серьезным, каким было всегда, когда он пил. — За самую лучшую и самую отважную команду, которую когда-либо знал мир!

— Йо-хо-хо! — завопила француженка, залпом осушила бокал и с грохотом поставила его на стол. — Мы теперь богачи! Богачи! — с этими словами она повернулась к мужу и неожиданно поцеловала его в губы, отчего бедняга свалился со стула, вызвав всеобщий смех.

— За Полинезию! — рявкнул Джек, вновь наполняя бокал и поднимая его над головой. — Кому что, а я — в Полинезию!

— А мы, — объявил Сесар, поднявшись наконец с пола и с любовью глядя на жену, — отправимся в Бразилию до конца войны. Но я обещал Жюли, что когда Франция вновь станет свободной, мы вернемся и купим в Ницце домик с видом на море.

— Хороший план, — кивнул Джек. — Просто замечательный!

— А я вернусь на родину, — тихо произнес Марко, глядя на свой полный бокал, к которому отчего-то даже не притронулся. — Куплю родителям дом, а другой — для сестер и братьев, а еще отремонтирую нашу старую ферму и буду разводить свиней и коров... А что останется, раздам односельчанам...

Все присутствующие были ошеломлены добрыми и бескорыстными намерениями этого человека, который, как они считали, мог продать родную мать за пачку сигарет.

— Это... это так мило... — прошептала растроганная Жюли. — Я никогда не думала, что ты...

Марович со своей фирменной улыбочкой посмотрел на нее.

— Но, конечно, — добавил он очень серьезно, — это лишь в том случае, если у меня вообще что-то останется после того, как я отымею всех шлюх в Белграде.

Марко громко расхохотался.

— Ну и козел же ты, однако! — качая головой, проворчал Джек. — А я уж совсем было поверил, что ты порядочный человек.

— Кто бы говорил! — парировал наемник. — Уж молчал бы лучше, сеньор Полинезия! Может, ты собираешься потратить свое состояние на туземцев? Или только на туземок? — уточнил он, искоса глядя на Эльзу.

— Нет, я собираюсь его потратить на твою гребаную мамашу! — ответил Джек, вставая.

— Хватит! — остановил их Алекс, примиряюще поднимая руку. — Глупо ругаться из-за денег, которых, напоминаю, у нас пока еще нет.

— Что вы хотите этим сказать, капитан? — спросил слегка обеспокоенный Сесар. — Какие-то проблемы?

— Надеюсь, что нет, — поспешил заверить Райли. — Я к тому, что не стоит делить шкуру неубитого медведя. У нас еще будет время подсчитать наши деньги, когда мы покончим с этим делом.

— Уже известно время и место вашей встречи с Маршем?

— Более того. Я связался с Ахмедом Эль-Фасси, и он подтвердил, что Марш уже здесь, в Танжере. Он заверил меня, что деньги уже доставлены, а завтра Марш встретится со мной лично, чтобы произвести обмен.

— И как мы его произведем? — спросил Джек. — В смысле обмен.

— Завтра я вам все расскажу, — пообещал Алекс, словно не услышав этого вопроса. — А пока давайте просто порадуемся, что все мы остались живы, оказавшись на волосок от гибели.

— Но я хочу услышать, как вам удалось спастись, — перебила Жюли, опираясь локтями на стол и пристально глядя на него.

— Еще раз? Я же только что рассказал.

— Но я в это время была в портовом управлении, заверяла документы, — возразила француженка. — Так что расскажи еще раз!

— Расскажи! Расскажи еще раз! — наперебой закричали остальные.

Перед тем как начать говорить, Райли одним глотком опустошил бокал и почесал заросший за несколько дней щетиной подбородок, словно освежая в памяти дела давно минувших лет.

— Ну что ж, — начал он. — Как я уже говорил, когда мы с Марко собирались выбраться из каюты, то вдруг услышали поблизости гул подводного двигателя. Я посмотрел в иллюминатор и увидел прямо перед собой немецкую субмарину.

— Вы уже тогда знали, что это та самая субмарина? — спросила Жюли.

— Ну откуда же я мог знать? Но, в любом случае, ее появление не сулило ничего хорошего, в чем я убедился, когда увидел, что она остановилась и начала подниматься. Чтобы остаться в живых, нам обоим, — кивнул он в сторону Маровича, — пришлось остаться на корабле, в тридцати метрах под водой, а время нашего погружения уже истекало, воздуха становилось все меньше, и казалось, нас уже ничто не спасёт. И в ту минуту, когда мы уже считали себя покойниками, Марко признался, что, вопреки моему приказу, взял с собой динамитную шашку, спрятав ее под костюм.