— Надо же быть таким ослом! — прокомментировал Джек. — При давлении в одну атмосферу динамит становится необычайно взрывоопасным.

— То же самое говорил ему я, — поморщившись, сказал Алекс. — Но он все равно прихватил динамит с собой — на тот случай, если пила снова встанет. Хотя его глупость, — снова кивнул он в сторону югослава, — в конечном счёте спасла всем нам жизнь, необходимо отдать ему должное.

На Марко снова со всех сторон посыпались одобрительно-восторженные возгласы, и не привыкший к похвалам югослав хмуро скривил губы, что при достаточно богатом воображении можно было принять за улыбку.

— Если бы нам удалось, — продолжал Алекс, повернувшись к Жюли, — взорвать динамитную шашку рядом с топливным баком субмарины, где ее корпус наиболее тонок, она бы тут же потонула. Проблема заключалась в том, как подняться на поверхность.

— И тогда, — напомнил доктор Кирхнер, — вы решили снять водолазные костюмы.

— Снять — пожалуй, не то слово, — уточнил Алекс. — У нас уже не было времени это делать, так что мы их попросту разрезали ножом. После этого нам оставалось лишь прихватить мешки и проплыть какое-то время под водой, набрав в легкие как можно больше воздуха, и менее чем через три минуты мы были на поверхности, как раз позади субмарины.

— Постой! — перебил Сесар, поднимая вверх палец. — Как вам удалось так надолго задержать дыхание? Ведь у вас должен был кончиться воздух?

— На самом деле проблема заключалась как раз в избытке воздуха.

— Как это?

— Видите ли, вам стоило бы подумать, что давление воздуха, которым мы дышали в каюте, составляло четыре атмосферы, — объяснил он. Так что, когда мы начали подниматься, воздух в наших легких стал расширяться, угрожая раздуть нас, как воздушные шары.

— И как же вы справились с этой проблемой? — спросила заинтригованная Жюли.

— Очень просто, — подмигнул он. — С песней.

— Нет, я серьёзно.

— И я серьезно, — ответил Алекс, вновь наполняя бокал шампанским. — Лучший способ избавиться от лишнего воздуха при подъеме на поверхность — это открыть рот и произнести: «А-а-а-а!», что мы и сделали. А пока нацисты развлекали вас фейерверком...

— Ты хочешь сказать, — перебил старший помощник, — развлекали нас, пытаясь застрелить?

— Мы ничем не могли вам помочь, если ты это имеешь в виду, — ответил Алекс. — Но как только мы всплыли с другой стороны субмарины, Марко вместе с мешками постарался отплыть как можно дальше, а я подложил динамит... ну, а остальное вы уже знаете.

— Бабах! — воскликнула француженка, хлопая в ладоши.

— Вот-вот, он самый и есть.

— Как ты думаешь, мы с ними еще встретимся? — неожиданно серьезно спросил Джек.

— Понятия не имею. Хотя, честно говоря, очень надеюсь, что нет, поскольку, если наш друг из гестапо все же выберется из этой... — он поморщился и поднес бокал ко рту, — боюсь, он будет на нас очень сердит.

На следующий день, в девять часов утра, двое мужчин сидели в капитанской каюте «Пингаррона», внимательно изучая загадочное устройство, которое удалось достать с затонувшего «Фобоса» ценой таких усилий и риска.

Сложенные штабелями на койке непромокаемые мешки, связанные веревкой, содержали папки, тетради и сотни исписанных на немецком языке листов бумаги. Не зная немецкого, Джек и Алекс не имели понятия, что содержат документы, а потому не представляли их стоимость, но надеялись получить за них с Марша неплохой навар.

— Мы должны показать это Хельмуту и Эльзе, — сказал измученный Джек, стоя посреди каюты с дымящейся чашкой кофе в руке.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — ответил Алекс, откидываясь на стуле и скрестив на груди руки.

— Ты им не доверяешь? — спросил старший помощник.

— Нет, не в этом дело.

— А в чем тогда?

— Видишь ли, — сказал Райли, задумчиво почесав переносицу. — Дело в том, что в случае, когда дело касается сомнительных тайн, знать больше, чем следует — значит подвергать опасности собственное здоровье.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вот представь, мы прочитали эти документы и узнали, что они представляют собой величайшую ценность. Что мы тогда скажем Маршу, если он начнет уверять, будто они ничего не стоят? Что мы их прочитали от корки до корки и, возможно, узнали больше, чем следовало? — спросил он, сардонически усмехнувшись. — Так что не стоит напрасно рисковать, Джек. А кроме того, — добавил он, указывая на деревянный ящик, стоящий на столе, — не забывай, наша работа заключалась в том, чтобы достать с корабля прибор, за который нам обещано целое состояние. Так что мы продадим всю эту кучу бумаг, получим деньги и забудем о них навсегда. Предпочитаю не усложнять себе жизнь больше необходимого.

Галисиец слегка нахмурился, призадумавшись над словами капитана.

— Может быть, ты и прав. Но даже если и так, ничего страшного не случится, если мы воспользуемся их помощью, разве не так? Только нужно действовать осмотрительно. Разве тебе самому не любопытно?

— Любопытному на базаре нос прищемили, не забывай.

— Послушай, Алекс! — не отставал Джек. — А что, если у нас здесь, — он кивнул в сторону кровати с наваленными на ней бумагами, — все донесения гитлеровского штаба и их планы нападения на Англию? Неужели тебе не хочется узнать? Мы могли бы заработать на этом кучу денег — быть может, даже больше, чем за этот хлам, — он указал на аппарат.