– У меня и биографы есть?!
– опешил Завьялов. Карповой как будто мало?!

– Безусловно, - подтвердило тело.
– Так вот...

Ошарашенный новостью Завьялов слушал родной голос очень невнимательно. Как каждого нормального человека, не имеющего наполеоновских замашек, его ошеломила весть о появлении в будущем личных биографов. Летописцев, исследователей его жизни, ведущих всамделишные научно-исторические споры по предмету «Борис Завьялов».

Ни фига себе ты, Боря, докатился!!

Так и не позволив говорливому стилисту оформить вопрос, Завьялов перебил:

– А много еще ваших путешественников по нашим телам бродит?

– Ну-у-у... интеллектуальные туры довольно популярны. При достойном техническом обеспечение совершенно безопасны - ты испытываешь бездну эмоций, не подвергаясь реальной опасности членовредительства.

«Сутки напролет сидишь в каком-то кресле, в мешочек через трубочку, небось, гадишь», - мгновенно представил Завьялов.

– Конечно, это весьма и весьма недешево, - продолжало тело.
– Но оно, Борис Михайлович, того стоит.

– Ты уже где-то... в ком-то побывал?

Тело смущенно мотнуло башкой:

– Ага. Еще до Жюли смотался с подружкой в Александра Сергеевича и Натали.

«Понятно, откуда «милостивый государь» и «сударь» взялись».

– И как?

– Феерия. Дуэль, правда, ужасное воспоминание. Но в остальном - все чудно. Балы, мазурки, реверансы...

– Ты реально пулю на Черной речке схлопотал?!

– Угу, - родное лицо изобразило горделивую скромность.

– А сбои часто бывают?

– В телах, плотно включенных в цепочку исторического процесса, никогда. К вам, например, стали допускать совсем недавно и только исключительно и многопланово проверенных путешественников. Но очередь уже-е-е...
– тело закатило глазки.
– Если бы пара, собравшаяся к вам, неожиданно не отказалась, я и Жюли ждали бы своей очереди очень-очень долго.

– То есть... в м е н я то и дело «ходят» путешественники?
– Борис попытался не слишком громко заскрежетать зубами.

– Только на две недели!
– предупредительно поднял раскрытые ладони Кеша.
– Всем интересен один момент вашей биографии - двухнедельный период возникновения романа с Зоей, зачатие известных ученых Ивана Бори...

Птица-говорун захлопнулась. Растерянно заморгала ресницами.

– Проехали, Кеша. Что будет, если я закрою тебя в этой комнате и не разрешу встретиться с Карповой?
– «На фига она мне сдалась?!»

– Борис Михайлович...
– растерянно заблеяло тело, - вы не посмеете... вы права не имеете! История слетит с катушек!!

– Плевал я на историю, - хмуро нахамил Завьялов.

– Но это же нечестно!!
– подскочило тело.
– Я вам все как есть! По правде, по существу вопроса. Можно сказать - Жюли и будущих детей предал!! А вы...
– Тело неожиданно хлюпнуло носом.

– Ну ладно, ладно, Кеша, я пошутил. Сейчас пойдем оттрах... Пардон, влюбимся в твою Зойку и Жюли.

Тело-Иннокентий недоверчиво глядело на бомжа.

Завьялов никогда бы и не предположил, что верзила с выпирающей отовсюду мускулатурой может выглядеть разобиженным, отшлепанным ребенком.

– Не парься, Кеш. Ответь: а что бывает, если, как у нас с тобой, происходит несанкционированный сбой? Все путается, кто-то не рождается... История идет другим путем, да?

Пришибленное кокаином тело растерянно моргало. Видать, прикидывало: чего это оно так разболталось, разоткровенничалось? Какой еще подвох готовится?

– Послушай, Иннокентий - разглядывая вытянувшуюся во весь рост перед креслом родимую фигуру, Завьялов чиркнул большим пальцем под горлом: - Зуб даю! Ответишь по-чесноку на пару-тройку вопросов, и поедем влюбляться в Зойку. Чтоб мне сдохнуть - сделаю все, чтобы эта чикса на тебя на полном ходу запала! И Жюли нам не понадобится.

– А вы не врете?
– осторожно присаживаясь на диванный подлокотник, спросило тело-Кеша.

– Биографы меня вруном считают?

– Нет.

– Отлично. И я тебе еще немного помогу договориться с совестью: как думаешь, Кеша, ты смог бы решить нашу общую проблему, не посвятив в нее меня?

Тело всерьез задумалось. Ответа не дало, но было ясно, что прониклось.

– Так что там с историей, дружок?

– Сие есть неподатливая и несуетливая материя, - в манере пушкинской эпохи приступил стилист.
– На заре интеллектуальной телепортации существовало множество теорий. Пока подтверждение получила лишь одна: теория устойчивости временной контаминации в ограниченном периоде распада...

– Без словоблудия, пожалуйста, - перебил Завьялов.
– Попроще, как родному прадеду.