– ЧТО?!!

Иннокентий, только что спешивший на романтическую встречу с Зоей и Жюли, попятился в темноту гостиной. Если бы секунду назад тело Завьялова не выглядело насквозь здоровым, Борис решил бы, что разложение коснулось именно его: в темноту уползало мертвенно белое лицо с остекленевшими глазами и отпавшей челюстью.

– Эй, Кеш, ты чего?
– негромко позвал Завьялов.
– Иди сюда.
– Чуть было не добавил «кис-кис-кис».

– Борис... Борис... Борис...
– невнятно лепетал стилист.

Допятился до кресла, едва не рухнул, но устоял, слепо нашаривая подлокотник. Кое-как, задом, обогнул препятствие.

Завьялов захлопнул входную дверь. Быстро прошагал до гостиной и включил верхний свет.

Занервничавший Кеша испуганно присел и прикрыл лицо руками, как будто из люстры ударили не лучи, а копья.

– Ну, ты чего это, дружище...

– Борис Михайлович, - сипло прокаркало родимое горло, - не подходите. Это может быть опасно.

– Кому? Тебе или мне?

– Наверное... Наверное...
– Завьялову показалось, что Иннокентий прислушивается к себе, то есть к полученному телу.
– Уф! Я слышу. Борис Михайлович, я одинаково слышу обоими ушами!

– Раз за тебя. За нас.
– Завянь хмуро вглядывался в перепуганное лицо напротив.
– Что случилось-то?

– Беда, - коротко информировал стилист и утер вспотевшее лицо.
– Борис Михайлович, вы не ощущаете внутри себя какого-то... постороннего присутствия? В новом теле вы - один?

– Ну... как бы да, - прислушавшись к ощущениям, кивнул Завьялов и вернул вопрос: - А ты?

– И я вроде бы... пока.

– Кеш, ты толком ответить можешь? Что происходит?!

– Ой, Борис Михайлович, ой-ей-ей!
– по-бабьи заголосило тело.
– Ой, мы попали-и-и... Ой, Жюли мне голову оторве-е-ет...

– Да это ты ей, Кеша, оторвешь, - напомнил Боря.
– Ты хотел к гениальному Сереже Звереву.

Успокоительное упоминание кумира скончалось втуне. Кеша хватался завьяловскими лапами за его же голову и раскачивался, подвывая:

– Ну я попа-а-ал... ну зале-е-етел...

– Куда ты Кеша залетел?

– В вас!!
– яростно и обличительно завопил парикмахер.
– В вас, Борис Михайлович!!

– А я-то тут при чем?
– развел руками принаряженный бомж.
– Я типа не просил.

Успокоить Иннокентия удалось минут через десять. Тиская ручищами стакан с водой, Кеша быстро говорил:

– У нас есть путешественники-нелегалы. Они отрицают упорядоченные проникновения, путешествуют, куда изволят, лишь бы был свободный носитель. Делятся они на несколько течений. Первые, любители... так скажем, игры в рулетку: повезло, не повезло. Клика сумасбродов самоубийц, проще выражаясь. Еще есть ренегаты-умники, которые выискивают в архивах занимательных носителей. Эти отправляются в прошлое, как на разведку, в опаснейшее приключение.
– Кеша глотнул воды. Маленько подавился. Прокашлявшись, продолжил: - Самое опасное течение нелегалов - циклопы. Террористы. Они плевали на законы, для них проверить действенность теории исторического самовосстановления - раз плюнуть! Циклопы проникают даже в хроно-личности! Разрушая последовательность исторических событий, они вмешиваются в ход развития цивилизации. Циклопы, Борис Михайлович, опаснейшие диверсанты.

– Ого, - Борис проникся ситуацией в полнейшей мере.

– Вот-вот, - судорожно кивнул стилист.

– Но-о-о... Как циклопы могут вмешиваться, если совсем недавно ты утверждал, будто путешественник не может в полной мере управлять носителем?

– А они и не управляют интеллектом, - печально усмехнулось родное лицо Бориса Завьялова.
– Они исподволь берут в плен тело, действуя на уровне центральной нервной системы. Любимый прием - отключить изнутри какой-то из парных органов. В вашем случае, Борис Михайлович, это было ухо.

Завянь сглотнул.

– А могла быть и почка, например? Или легкое?

– Бывало и такое, - мрачно подтвердил Иннокентий.
– Больной носитель становится легкой добычей. Он, Борис Михайлович, управляем, поскольку ослаблен и сосредоточен на здоровье. Его практически дезориентируют.

– Твою ма-а-ать...

– Вот именно. Вам еще повезло, что начали с уха. Циклопы предпочитают бить наверняка и в первую очередь поражают орган зрения. Отсюда и их прозвище.

– То есть... ты хочешь сказать... сейчас в моем теле затаился еще один путешественник-диверсант?!

– А пес его знает.

– Что значит «пес его знает»?!!
– взревел Завьялов во всю мощь бомжеской глотки.
– Кто там во мне сидит и что он может отключить в любой момент?! Легкое?! Почку?! Руку или ногу?!

– Борис Михайлович!
– чуть не расплакалось тело.
– Не кричите! Вы мешаете мне думать!

«Было бы чем думать, интеллект ты хренов!!»

Перенервничавший Иннокентий большей частью думал вслух. Бродил из угла в угол и бормотал:

– Вначале я подумал... ничего страшного. Поедем всей компанией на Кипр... Там я и Жюли переместимся в свое время, дедушка рядом посидит, родственничка поизображает... Мы с Жюли попадем домой и исправим неполадки. Теперь... теперь... теперь...