«Ни фига себе мочилово?!! Это что же я... четырех профессионалов раскидаю?! Или Карпову приедут хитить малолетки из соседнего профтехучилища?..»

Попадос, однако.

– А ты ничего, Кеша, не попутал? Биографы не намудрили с четырьмя бандосами?

Кеша чиркнул большим пальцем по кадыку:

– Зуб даю, чтобы мне сдохнуть. Один бандос, правда, будет за рулем сидеть, но трем вы накидаете отменно.

– Ну я-то, может быть, и накидаю. И может быть, даже отменно, - задумчиво разглядывая тело с мокрой курицей внутри, пробормотал Завьялов, - как карта ляжет... Но вот ты, Иннокентий...

– Доверюсь вашей мышечной памяти и рефлексам!

Стоя перед зеркальным шкафом в прихожей, Завьялов налаживал на морщинистую бомжескую шею шелковый платочек. Завязывал в который раз, пропихивал под воротник рубашки. (В качестве бонуса щедрому покупателю Генрихович положил в пакет шикарный итальянский галстук. Но появляться с претенциозной шелковой удавкой в «Ладье»?.. Предпочтительней реально удавиться! Пацаны уписаются. Зачморят «конотопского дядюшку» вместе со стилистом, а от Кеши помощи не жди - не отбрешется болезный, родственника от насмешек не спасет.)

– После битвы с похитителями вы пойдете к Зое, - вращался вокруг грамотно прикинутого «дядюшки» Иннокентий. На него продолжал действовать порошковый зуд болтливости, стилист делился информацией: - Там вы вызовете полицию, приедет месье Карпов...

– Без этого месье не обойтись?
– между делом интересовался Боря.

– К сожалению, - вздохнул стилист, - нельзя. Павел Максимович крепко увязан в сюжете.

– А если - развязать?
– многозначительно хмыкнул Завьялов.

– Даже думать нечего! После ссоры с тестем... потенциальным тестем, вы, Борис Михайлович, уедете на Кипр вместе с Зоей, поскольку Павел Максимович заподозрит в вас охотника за приданным. Решит, что похищение подстроили вы. Когда вы возвратитесь через десять дней, правоохранительные органы уже установят заказчиков похищения.

– Слушай, Кеша, - задумчиво и недоверчиво разглядывая стоящую рядом грозу бандитов, сказал Завьялов, - а может, ну их к лешему этих похитителей... Стуканем ментам... или сразу папе Максимовичу... Пусть заранее подъедут к дому, густо наваляют похитительскому коллективу...

– Борис Михайлович!
– возмущенно зароптал поклонник Зверева.
– В этом вся соль! Сюжет. Зоя станет вашей навеки, увидев в вас заступника!

– Навеки ваша, - хмыкнул Завьялов. Оглядел «конотопскую» фигуру и нашел ее вполне употребимой. После банно-прачечных процедур обвисшая бомжеская харя весьма облагородилась, здоровый цвет лица проклюнулся.
– Еще пару раз промыть-прокипятить, цены не будет дяденьке.

Тело-Иннокентий внимательно поглядело на недавнего бомжа и тоже согласилось:

– Значительный эффект. Носитель вам еще спасибо скажет.

– За то, что пемзой обработал?
– распределяя по карманам бумажник и ключи, невнимательно поинтересовался Завьялов.

– За то, что побывали, - значительно задирая палец вверх, сказал стилист.
– Знаете, сколько омолаживающие процедуры в наше время стоят?.. О-го-го! На процедуру по подсадке интеллектуального омолодителя иные деды с малолетства средства начинают копить! Ваш носитель еще громадное мерси вам скажет. Такой выброс адреналина ему устроили... Лет на десять уже помолодел!

– Я думал, показалось.

– Отнюдь, Борис Михайлович. Возраст не чисто биологическая проблема, душевное состояние индивида гораздо важнее. Если индивид теряет эмоциональные устремления, то начинает стареть неуклонно и безвозвратно. Если же он остается молод душой, тело отвечает ему сторицей.

– Главное, ребята, сердцем не стареть...
– невнимательно пропел Завьялов, проверяя шнуровку ботинок.

– Вот-вот! Хороший интеллектуальный омолодитель, используя вашу лексику - адреналиновый алкоголик, чрезвычайно ценный тип! Несколько процедур, и внуки дедушек не узнают! По сути дела, кстати, лучшими омолодителями для дедушек являются ближайшие кровные родственники, но, - Иннокентий глубоко вздохнул, - не всем везет. Иные внуки - абсолютно бесполезный генофонд.

«Бальзам на раны», - снимая с полочки туалетную воду, подумал Завьялов. Кешина болтовня избавила его от жутких подозрений: очнулся он на каталке в морге с ледяными членами и подозревал, что залетел не просто в тело, а конкретно в труп. Свободный от заселяющего его прежде интеллекта, а проще говоря - души. Вылетел Боря Завьялов из родимого тела, пометался по больнице и нет чтобы в коматозного полуживого пациента залететь, попал в помершего, бесповоротно освободившегося бомжару.

Вспоминая фильмы ужасов про зомби, Боря начинал уже принюхиваться - не завонял ли разложением? Приглядывался исподволь, не появились ли на теле трупные пятна.

Но если бомж замолодел... Тогда - порядок. Ошиблись доктора, свалили в морг полуживого дедушку.

– А кстати, Борис Михайлович, - не унимался болтун-путешественник, - почему вы, скажите на милость, не пошли к палате уважаемого Косого, а застряли в больнице между этажами? Когда вас «выкинуло», я, прямо скажем, растерялся! Не знал, куда стопы направить.

– У меня ухо оглохло, - выключая свет в прихожей и делая Кеше жест «на выход», проговорил Завьялов.
– Решил к врачу наведаться.