изменится! Похоже на то! -- Дед бойко встал на ноги и подошел к Пинчуку,

который уже давно приблизился, силясь понять рассказ старика. Они, не

сговариваясь, обнялись и троекратно, по мужски поцеловались -- два мудрых

солдата.

– - Правильно, дедушка, -- улыбаясь, сказал ему Мукершану,-- изменится.

Обязательно! Ведь и сами русские у себя очень многое изменили. Пример нам

дали! Спасибо за рассказ!

Мукершану вернулся на свое прежнее место и, как бы продолжая повесть

старого воина, стал рассказывать о том, как во время первой мировой войны

Румыния сохранила свою национальную самостоятельность опять-таки с русской

помощью!

– - Только отъявленные негодяи и сволочи, только враги румынского народа

могли забыть и растоптать эти исторические факты! Что ему, Антонеску,

интересы народа!
– - воскликнул Мукершану.-- Он еще в 1907 году с неслыханной

жестокостью подавлял крестьянские восстания. Многие помнят эту кровавую

расправу. Вон Суин,-- оратор показал на Корнеску, который стоял рядом с

полковником Деминым,-- он сам на своей спине испробовал полицейских нагаек.

Корнеску мрачно кивнул головой. Мукершану напомнил о том, что руки

Антонеску обагрены кровью не только румын, но и других народов. В 1919 году

он, как опытный и хладнокровный палач, участвовал в свержении Советской

власти в Венгрии. В 1941 году он втянул страну в безумную войну против

советского народа -- великого и могучего друга румын.

– - Так можно ли, товарищи, ну, подумайте сами, можно ли дальше терпеть

этого проклятого палача у власти?!
– - закончил Николае.

Крестьяне разом заговорили. Суин Корнеску задрал рубаху и показывал

стоявшим рядом с ним односельчанам рубцы на своей спине. Александру Бокулей

что-то сердито шептал, шевеля потрескавшимися губами. Его сосед сжимал и

разжимал толстые, искривленные тяжелой работой пальцы.

– - Что нам делать, скажи?
– - спросил кто-то из толпы.

Мукершану стремительно повернул голову в сторону спрашивающего и сразу

же начал, словно давно уже ожидал этого вопроса:

– - Что делать? Нам надо объединить свои усилия. Только в сплочении --

наше спасение и наша победа, товарищи! Сегодня, в день Первого мая, мы уже

одержали одну большую историческую победу. Центральный комитет нашей партии

сообщил мне, что достигнуто соглашение об объединении социал-демократов и

коммунистов в один общий Демократический фронт, который ставит своей целью

свержение ненавистного режима Антонеску. Многие из вас являются членами

"Земледельческого фронта", многие сочувствуют ему. Надо, чтобы и эта

организация примкнула к Демократическому фронту, и тогда этот фронт -- фронт

народа -- будет непобедим!
– - Мукершану немного помолчал, потом громко

заключил: -- Мы одержим победу! Да здравствует Красная

Армия-освободительница! Да здравствует народная Румыния!

Дружный, одобрительный гул прокатился по толпе.

После Мукершану стал говорить Корнеску, заверивший коммунистов, что

"Фронтул Плугарилор" поддержит их славную борьбу.

Захваченные словами ораторов, люди не заметили, как во дворе появился

Патрану. Он обратился к Мукершану, но так, чтобы слышали все:

– - Умную речь вы сейчас сказали, Николае. И еще мальчишкой помню вас --

такой разумный, смышленый был малец. Вот и теперь... Только, Николае, как бы

опять это... самое... Как бы кровопролития снова не было... Может, через

короля все это? А? Может, оно и лучше бы все получилось, по-мирному! Ведь

король -- он глава всему!

– - Нет, уж лучше без короля!
– - коротко бросил Мукершану.

– - Гляди, тебе виднее,-- пробормотал Патрану, неожиданно перейдя на

"ты".
– - Я ведь всем добра хочу.
– - И он смолк, присмирел, нахохлившись.

Крестьяне не расходились, до позднего вечера. Речи ораторов в одних

будили безотчетную тревогу, ощущение чего-то непривычного, нарушающего