железнодорожники. Судя по их исхудавшим лицам и по горящим, воспаленным

глазам, люди эти только что возвратились с нелегкого задания и теперь

обсуждали результаты своего похода. Им еще не верилось, что все кончилось

так благополучно, что их открытое выступление обошлось без жертв.

– - А вы видели, как перетрусил тот жандармишка, когда мы подходили к

зданию сигуранцы?

– - Что там жандарм: немцы и те разбежались от склада с оружием.

– - А другой отряд, сказывают, проник прямо во дворец. Как у них там,

Николае, все благополучно?

– - Все обошлось как нельзя лучше.

– - Ну и дела! Николае, а сегодня ночью вновь двинем?

– - Да, Николае, куда мы теперь?

Вопросы эти были обращены к невысокому, коренастому человеку с короткой

прической, который сидел посреди сгрудившихся вокруг него рабочих. На

коленях у этого человека лежал немецкий автомат. Вооружены были и остальные:

кто автоматом, кто винтовкой, кто револьвером. Один из них, шахтер, с

темными, узловатыми руками, по виду самый старший, спросил, беспокойно глядя

прямо перед собой:

– - Ну вот, сделали мы это дело. А дальше что? Скажи, Николае, что будем

делать дальше?
– - Рабочий, по-видимому, знал Мукершану уже давно.
– - Не по

домам же будем расходиться?

– - Только не это! Дома нам сейчас делать нечего, Лодяну. -- Мукершану

встал. За ним начали подниматься и другие. Однако он попросил: -- Сидите,

товарищи. Я так лучше увижу всех. Дома нечего делать!
– - повторил он строже

и, испытывая знакомое ему воодушевление, заговорил горячо: -- Мы совершим

величайшее преступление перед страной, перед нашим исстрадавшимся, бедным

народом, если не воспользуемся благоприятно сложившейся обстановкой. Красная

Армия стремительно приближается к Бухаресту. Через неделю, самое большое

через две, она будет здесь. История нашего революционного движения не

предоставляла еще нам более удобного момента взять власть в свои руки и

навсегда покончить с буржуазно-помещичьими порядками. Мы покроем себя

неслыханным позором, если упустим этот исторический момент. Не стыдно ли

будет нам, передовому классу, если в такое исключительное время мы станем

отсиживаться дома?

Помните, товарищи, кроме нас, рабочих, в Румынии нет силы, способной

поднять весь народ на революционную борьбу и довести эту борьбу до победного

конца! Мы с вами, друзья, сделали только первые шаги. Теперь мы должны пойти

дальше, на решительный штурм прогнившего старого строя. Другого пути у нас

нет! Вокруг нас, рабочих, объединяются все прогрессивные элементы страны...

– - Ты, верно, не понял меня, -- обидчиво перебил угрюмоватый шахтер.
– -

Неужели я колеблюсь?..

– - Я уверен в тебе, Лодяну. Разве старый шахтер подведет? Но ты

спросил, что нам делать дальше. И вот я отвечаю. Вчера кто-то меня спросил,

кажется ты, Лодяну, пойдут ли за нами крестьяне? Вопрос уместный, ибо

беднейшее крестьянство -- наш главный союзник в борьбе. И от того, к кому

оно примкнет, будет зависеть исход этой борьбы. Вот почему многих из нас с

вами партия посылала в деревни и села. Мы хорошо знаем, чего хотят

крестьяне. Им нужна земля. Получить ее они могут только с нашей помощью, с

помощью рабочих. Убедить крестьян в этом -- значит завоевать их на свою

сторону. Думаю, что нам удастся это сделать! Бедные крестьяне -- а их

большинство!
– - пойдут за нами!

– - Конечно, пойдут. Куда же им еще! -- выкрикнул рабочий в

железнодорожной гимнастерке. И вдруг, приблизившись к Мукершану и силой

усаживая его рядом с собой, застенчиво улыбаясь, попросил: -- Говорят,

Николае, ты видел русских солдат. Расскажи нам о них, Николае! Какие они из

себя?

Взволнованнее задышали рабочие. Освещенные улыбками, помолодели их

худые лица.

– - Расскажи, Николае!

– - Ты давно обещал!

– - Что ж вам сказать о них? -- Мукершану уселся поудобнее, пригласил

всех поближе к себе.
– - Веселые ребята эти русские. Вот их ничто не устрашит

и не остановит. И очень надеются, что свою кровь они проливают на нашей