Горы редели.

В районе реки Мурешул, куда с трудом пробилась дивизия, их уже было

меньше, и сами они походили на большие возвышенности, покрытые лесом и

виноградниками. После занятия селения Тыргу-Муреш и города Регин дивизия

получила приказ переправиться через эту реку, захватить плацдарм и затем

двигаться дальше, снова в горы, которые далеко проступали перед беспокойными

взорами наших солдат.

Лейтенанту Забарову было приказано в следующую ночь пробраться на

противоположный берег реки, выяснить систему вражеской обороны и, проникнув

в ближайшее село, узнать по возможности, как велика численность неприятеля.

Задача была сложная. Забаров решил действовать силами почти всех

разведчиков. Саперы с вечера приготовили несколько маленьких плотов, спрятав

их на левом берегу. Плоты, однако, были закреплены недостаточно прочно, и их

унесло вниз по течению. Саперы и разведчики обнаружили это, когда вышли к

реке, чтобы начать переправу.

– - Придется отложить до следующей ночи, - сказал командир саперов.

– - Что отложить?
– - как бы не поняв, переспросил Забаров. Его огромная

фигура неясно возвышалась в сумраке ночи. Дождевые капли громко стучали о

маскировочный халат.

– - Переправу, -- пояснил сапер.

– - Вон оно что!
– - Федор тяжело, с шумным свистом вздохнул.

Разведчики, наблюдая за ним, ждали, что будет дальше. Они не знали

точно, как станет действовать их командир, но в том, что переправа не будет

отложена, были уверены: разведчики не помнили случая, чтобы лейтенант

оставил не выполненной до конца поставленную перед ним задачу. Некоторое

время он стоял неподвижно, как изваяние, на берегу реки. Шахаев следил за

ним.

– - Можете идти, -- глухо проговорил Федор, обращаясь к саперам.

– - Мы останемся. Поможем вам чем-нибудь...

– - Вы уже "помогли"... Идите!

Когда саперы ушли, он помолчал, потом повернулся к разведчикам, обнял

суровым взглядом их темные, мокрые фигуры, вымолвил то, что уже давно было

решено им самим, но в последние минуты обдумывалось лишь в деталях:

– - Так, значит, вплавь. Снять маскхалаты. Голубевой остаться здесь и

ждать нашего возвращения. Остаться и тем, кто не умеет плавать. Есть такие?

Таких не оказалось.

– - Добро! Да, совсем было забыл. Наташа, тебе надо бы сбегать к

старшине. Пусть он доставит сюда спирт и сухое обмундиромание.

– - Не надо к нему ходить, товарищ лейтенант. Пинчук знает об этом и

через час будет тут.

Забаров посмотрел молча на темную квадратную фигуру парторга, на

смоченные дождем его белые прямые волосы и стал быстро стаскивать с себя

маскхалат. Все начали делать то же самое. Раздеваясь, Семен -- он прибыл

недавно из госпиталя одновременно с Пилюгиным -- не преминул уколоть Никиту:

– - Наташа, ты гляди тут в оба. Особенно за Никитиными штанами

присматривай. Не ровен час, убегут еще...

– - Баламут ты, Ванин, больше никто!
– - возмутился за себя и за Наташу

Пилюгин. Прыгая на одной ноге, он никак не мог снять штанину маскхалата.

Потом снял все-таки и долго смотрел на Ванина. Семен не видел его взгляда,

но догадывался, что взгляд этот тяжелый и сердитый.

– - Что ты на меня уставился, Никита? Уж не кажется ли тебе, что ты --

Юпитер и от взмаха твоих ресниц содрогнется Олимп, то есть я?..

Про Юпитер и Олимп Семен вычитал в книге, подаренной ему капитаном из

армейской газеты. У Ванина была удивительно цепкая память. Читал он не очень

много, но прочитанное запоминал крепко и навсегда, и главное, умел искусно

применить в жизни.

Никита, конечно, не слышал ни про Юпитера, ни про Олимп. Но само это

мифологическоe сравнение показалось ему обидным. Он проворчал:

– - Сам ты и есть форменный Юпитер...

Первыми в воду вошли Забаров и Шахаев. Ледяная, она обожгла

разведчиков, как кипятком. Некоторое время шли по дну, скользкому,

устланному ракушками, которые неприятно лопались под ногами. Комсорг