Ее киска — мое самое любимое место во всей Вселенной, и с каждым поцелуем она становится все более влажной и сжимается с каждым моим толчком. Мы целуемся, как одержимые, сумасшедшие любовники до тех пор, пока Харпер не кусает меня за губу. Она вскрикивает, отпускает мои губы и несколько раз хрипло произносит «Боже», чем почти разрушает меня, а затем кончает, выкрикивая мое имя.

Где-то в моем теле, покалывая, начинает зарождаться оргазм. Но я не готов остановиться. Я не закончил трахать свою девочку. Я замедляюсь, сжимаю зубы и откладываю собственное удовольствие.

— Я хочу, чтобы ты кончила еще раз, — говорю я Харпер хриплым голосом.

Она кивает, и это все, что мне нужно, чтобы понять — она готова к продолжению.

Я выхожу из нее, крепко удерживая презерватив пальцами.

— Кровать. Сейчас. Ляг на спину. Раздвинь ноги. Не снимай обувь.

Харпер никогда не была в моей спальне, но ей не составляет труда ее найти, и уже через несколько секунд она лежит на темно-синем одеяле, открываясь для меня. Я подползаю к ней, устраиваясь между ее ног, и снова в нее вхожу.

— Ох, черт, — стону я, когда мой член погружается в ее сладкую киску. — Ты чертовски мокрая.

— Ты делаешь меня такой, — говорит она, когда я ее наполняю.

— Ты такая чертовски сексуальная. Ты ощущаешься безумно хорошо.

— Боже, как и ты. Меня сводит с ума то, как ты меня трахаешь, — говорит она, и каждое слово, вылетающее из ее рта, посылает жар по моему телу. Она обхватывает меня ногами и обнимает за шею. Именно так я и хочу ее.

— Хочу смотреть на твое лицо, когда ты кончишь. Ты такая красивая подо мной. Ты чертовски великолепна, когда кончаешь, — говорю я. Харпер дрожит и сжимает меня крепче, притягивая ближе.

Я не хочу, чтобы это когда-либо прекращалось. Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Я хочу ее снова и снова. Я двигаю бедрами, вбиваясь в нее, и нахожу новый ритм. Он быстрый, но не слишком. Это просто чертовски безупречно, а затем все становится еще лучше, когда она поднимает колени выше и разводит их в стороны, открывая себя еще больше.

— Тебе нравится, Принцесса? — рычу я, когда она раскрывается для меня, еще больше даря мне свое тело в этой позиции.

Ее ответ — низкий, сексуальный стон. Я двигаюсь быстрее, кручу бедрами, толкаясь в нее глубже, задевая все нужные места.

— Так я чувствую тебя глубже. Так глубоко, что… — она замолкает. Губы Харпер по-прежнему находятся возле моего уха, и она втягивает в рот мочку. Она стонет подо мной, издавая сексуальный, прекрасный звук, а затем говорит: — Что скоро снова кончу.

Это мои любимые слова, произнесенные ею. Я так чертовски заведен. Так, блядь, без ума от нее.

— Сделай это, — стону я, когда вколачиваюсь в нее, а она хватается за мою задницу, принимая меня. Ее лицо прижато к моему, когда она раскачивается напротив меня, а потом взрывается. Харпер словно бомба в моих руках, прекрасный взрыв похоти и чувственности, и так много восторга.

Вот и все. Я готов. Я догоняю Харпер, толкаясь в нее в лихорадочном темпе, когда мой собственный оргазм прорывается сквозь тело, пока она дрожит подо мной. Наши щеки соприкасаются, когда я кончаю так сильно, что с моих губ срывается не что иное, как бессвязные всхлипы, почти такие же громкие, как и ее. Потому что, Господи Боже, с ней так хорошо. Так невероятно хорошо.

Ее стоны не прекращаются еще очень долго, так же, как и мои, а затем я падаю на нее. Мое сердце бешено колотится, бусины пота стекают по груди. И я так чертовски счастлив, что она лежит в моей постели, подо мной, со мной рядом.

Я скатываюсь с нее, снимаю презерватив и бросаю в мусорную корзину. Поворачиваюсь к ней, и вижу самое красивое зрелище, что когда-либо видел — Харпер, раздетая и хорошо оттраханная… мной.

— Снимай оставшуюся одежду. Я хочу чувствовать твое обнаженное тело, — говорю я и помогаю Харпер снять туфли, избавиться от чулок и лифчика. Она голая, как и я. Я притягиваю ее в свои объятия.

Она чувствуется слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Итак, это твоя спальня, — говорит Харпер, оглядываясь спустя несколько минут.

Моя спальня простая — светлые полы из твердых пород дерева, королевского размера кровать и комод с несколькими семейными фотографиями на нем, а также стопки альбомов и ручек. На стене рисунок утки, приклеенный к кирпичам, с соответствующим заголовком: «Клейкая лента».

— Может быть, ты скоро покажешь мне свою спальню, — говорю я, целуя ее в шею.

— На самом деле, ты уже ее видел.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

— У меня квартира-студия. Я сплю на фиолетовом диване. Он раскладывается.