— У меня есть приятные воспоминания о том, что я сделал с тобой на том диване. Я и понятия не имел, что это твоя кровать.

Она слегка нажимает пальцем на мой нос.

— Не знаю, знал ты это или нет, мистер Мозги и Красота, но жизнь на Манхэттене немного дорогая, — говорит она, поднимая вверх большой и указательный пальцы. — Особенно для почти двадцатишестилетней фокусницы.

Я киваю, понимая, что ее положение отличается от моего. Мы оба достаточно квалифицированы для того, чтобы делать то, что любим, но мой доход выше.

— Но мне повезло, что у меня есть это место, — добавляет она. — Мои родители купили его несколько лет назад в качестве инвестиций, поэтому, фактически, я снимаю жилье у них. Они хотели, чтобы я не платила за арендную плату, но я настояла на оплате.

— Надеюсь, они дали тебе хорошую скидку.

— Так и есть. Более восьмидесяти процентов, это лучше, чем полная арендная плата. Благодаря этому я могу жить на Манхэттене, работая, по большей части, на детских вечеринках.

Я подпираю голову рукой, а другой провожу по ее бедру.

— На этом все? Я не говорю, что ты должна работать больше. Мне просто интересно.

— Я бы хотела провести несколько корпоративов, так как плата за них больше, но пока я счастлива.

— Ты когда-нибудь хотела сделать грандиозное шоу, например, как в Вегасе?

Она пожимает плечами.

— Я не знаю. Мне нравится работать с детьми. Они веселые и отзывчивые, они верят в волшебство. Они считают, что это все реально.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты показала тот трюк с карандашом.

— Знаешь, я могла никогда этого не делать, — она протягивает руку к моей тумбочке, хватает карандаш и прижимает палец к моим губам. — Я не собираюсь рассказывать тебе, как это делается, — говорит она, а затем подносит правую руку к носу, а левую руку поднимает рядом с лицом. В мгновение ока, она засовывает карандаш в нос.

Или так кажется.

Так же быстро орудие для письма появляется в другой ее руке так, будто она достала его из уха. Несмотря на то, что я знаю, что она не засовывала карандаш в голову, и хотя я уверен, что она спрятала карандаш в руке, это все равно классный фокус. Потому что он кажется реальным. У нее невероятно ловкие руки.

— Хочешь, чтобы я сделала это снова?

Я пожимаю плечами.

— Конечно.

В этот раз она выполняет его быстрее, но закидывает ногу на мою талию, и, поскольку сейчас она находится ближе ко мне, я мельком замечаю то, как она прячет карандаш в левой руке.

Я улыбаюсь, осознавая то, что она только что сделала. Это мелочь и небольшой трюк, но в этом вся Харпер. Разоблачение без особого раскрытия. Она впустила меня в свой мир.

— Теперь расскажи мне секрет идеально нарисованного мультфильма, — говорит она в требовательной, но игривой манере.

Я поднимаю руку и заправляю рыжие пряди ей за ухо.

— Тебе должно нравиться то, что т рисуешь. Вот и весь секрет, — говорю я, неотрывно глядя на нее.

Харпер не знает, что я только что ей сказал. Она понятия не имеет, сколько раз я ее рисовал, и как сильно она мне нравится. Настолько сильно, что прямо сейчас я далеко за пределами слова «нравится». Она просто улыбается и говорит:

— Хорошо, что тебе нравится рисовать рыцаря в плаще, который может заставить женщину выгнуть спину и поджать пальцы от удовольствия. Тем более, что ты так хорош в этом.

К черту Фидо. К черту глупую ревность. На хрен ревность любого рода. Прямо сейчас я чувствую стопроцентное удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Кстати, о работе…

— Хочешь пойти со мной на рабочую вечеринку? — спрашиваю я, а затем рассказываю о коктейльной вечеринке, которую Серена попросила меня посетить в эту пятницу.

— Я должна буду продуть игру в боулинг? — Харпер постукивает пальцем по моей груди. — Раз уж мы об этом заговорили, ты до сих пор должен мне матч-реванш.

— Обещаю, что ты его получишь. Но все же, ты пойдешь со мной? Джино — такая капризная задница, — говорю я, а затем поднимаю ладонь. — Подожди. Мы же решили, что «задница» — это комплимент. Он — капризный, скользкий тип, и просто издевается надо мной. Но хотя это и так, я должен играть в его игру и делать ответный ход. И я бы очень хотел, чтобы ты была там.

— Конечно, я пойду. И насчет Джино — шли его на хрен.

Мои глаза загораются, и я указываю на нее.

— Эй. Вот еще одно. Почему «трахаться», «иметь», слать «на хрен» — это оскорбление?