Шрифт:
Роман выгнул брови, говори, мол. Парень крепился из последних сил, молчал. Пластинин вспомнил про свой перк и решил зайти с другой стороны:
– Я - капитан ФСБ, если ты сейчас нам информацию не сольешь, то я тебя закрою не только за наркотики, но еще и за терроризм.
По глазам Филиппа, было видно, что он поверил, но все-таки продолжал сопротивляться.
– У вас ньет докозатьельств!
Пока Роман демонстративно смеялся парню в лицо, полковник раскрыл свой портфель и вытащил оттуда пакет белого порошка.
– Молодой человек, откуда у вас это?
– спросил Дунаев.
Филипп продолжал пучить глаза.
– Это не мое!
– Очень даже твое, - полковник отставил трость к стене, схватил парня за руку, чуть вывернул ее и вложил туда пакет.
– Вот и пальчики твои на нем!
– Вы нье имьеете права!
– попытался закричать тот, но Роман прижал ему локтем горло.
– Да что же ты кричишь? Мы еще твою взрывчатку не показали!
Конечно, Пластинин не собирался подставлять незадачливого иммигранта-ди-джея, но получить от него необходимую информацию было крайне важно.
Глаза Филиппа заблестели, наполнились слезами, он шмыгнул носом.
– Хорошо, - кивнул, - ее зовут Сабина Касаева...
– Кажется, она была в наших бумагах, да?
– уточнил Роман у полковника.
– Помню, помню эту девочку, - согласился Дунаев, после чего забрал пакет из рук Филиппа и сунул обратно в портфель.
– Где ее можно найти?
Парень еще раз глубоко вздохнул и сказал:
– На Яхтенной она живьет, окольо парка трехсотлетия...
Запомнив указанный адрес, Пластинин спросил Дунаева:
– Что теперь с ним делать будем? Ведь сдаст нас, гаденыш, мы и из парадной выйти не успеем, как он отзвонится своим старым дружкам-подругам.
– Ньет, ньет!
– Филипп усиленно замотал головой.
– Я никому не скажу!
– Давай у него телефон заберем?
– предложил Роман.
– Как-то не по-людски, - скривился полковник.
– Тогда симку.
– Симку можно.
– Отдавай симку!
– Роман, наконец, отошел от Филиппа, дав тому возможность залезть в карман и трясущимися руками кое-как вытащить сим-карту.
– А для верности...
– заговорщицки начал Дунаев, вновь открывая портфель, - у меня тут лекарство есть.
– Он извлек заполненный наполовину шприц.
Филипп очередной раз вжался в стену, глаза забегали с одного незваного гостя на другого.
– Я же всье сказал! Вы обещали!
– Мы и держим слово, а это так... успокоительное. Закатывай рукав и поработай кулачком, чтобы я в вену попал, а то неприятно будет.
– Я не хочу! У менья сегоднья выступленье!
– запричитал Филипп.
Роман поднес к его лицу кулак с выступающими, как горный хребет костяшками, и угрожающе долго посмотрел парню в глаза.
Филипп оторопел и Пластинину пришлось самому закатать ему рукав рубашки.
– Давай лучше сразу его в кровать положим, - предложил полковник, после чего они проводили парня на бетонных ногах в комнату, и прямо в одежде уложили на покрывало.
– Пожалуйста!
– еще раз взмолился он и сложил руки в замок, как при католической молитве.
– Ну хочешь, грохнем тебя?
– спросил Роман и незаметно для парня подмигнул полковнику.
– Как-то же надо тебя нейтрализовать...
Филипп задергался, пытаясь встать с кровати.
– Лежи спокойно! Сейчас укольчик сделаю, как комарик укусит, и будешь отдыхать и на розовых единорогов смотреть, будто маленькая девочка, - улыбнулся Дунаев.
Осенний день был в самом разгаре: холодный ветер с Финского залива задувал моросящий дождь прямо в лицо. Пластинин и Дунаев вышли из маршрутки и направлялись по указанному Филиппом адресу.
– Лучше бы ты, Виталич, зонт взял, а не трость, - ухмыльнулся Роман, вжимая голову в воротник кожаной куртки.
Полковник прикрывал лицо портфелем и улыбался в ответ:
– Кто из нас пенсионер, ты или я? Не брюзжи.
– Слушай, а что у тебя в том пакете было? Мука?
– Ну не кокаин же я с собой таскать буду?!
– Дешевый, конечно, развод, но наш легионер повелся. А в шприце? Что ты ему вколол?
– Феназепам. Сутки-полтора проспит, потом еще пару дней с ватной безмозглой головой проходит. Короче, некоторое время у нас есть.
– Как в старые добрые...
– усмехнулся Пластинин, и сплюнул под ноги залетающие в рот капли дождя.
– Что там у тебя еще в портфеле завалялось?