Анатолий Афанасьевич говорил о выставке картин, и он мне поможет. Вот, такая теперь у меня цель. Цель - тот стержень, который направляет все твои усилия, синхронизирует и задает правильный ритм жизни. Да!

Вытащил все свои альбомы, накопившиеся еще с самого детства, где рисовал всё, что попадало в кадр моего внимания. Мне уже грезился план выставки. Сначала детский рисунок; мама у окна, а я, там за окном, бегаю с футбольным мячом. Вот с него все и началось. Мама сказала: "Знаешь, Сережа, а у тебя хорошо получается рисовать. Может стоит тебе пойти в художественный кружок?". Потом девочка с класса, в которую были влюблены все мальчишки, в том числе и я. Тайно, тщательно скрываясь нарисовал ее на последней странице тетради, когда она у доски доказывала теорему Пифагора. И уже дома перепортил несколько альбомов, пытаясь воспроизвести ее, повторить в разных ракурсах и с разным выражением лица. Третьим экспонатом будет армейские будни. Парко-хозяйственный день, каких в армии с понедельника до понедельника, включая субботы и воскресенья. Солдаты чистят шины автомобиля зубными щетками, а сами ржут от веселого задания, которое дал им сержант, рядом стоит и сам, автор задания, грозный как эсминец "Потёмкин".

Рисунки сменяют друг друга, от альбома к альбому, от эпохи к эпохе, что пройдены совершенствуя технику и мастерство. Наконец, подошел к альбомам последних лет и наткнулся на рисунок с Мариной. Помню, как всегда затаившись, исподтишка нарисовал ее, выглядывая из своей клетки-загородки, почти папарацци - звездный охотник. Марина сидела за своим письменным столом, строгая и гордая властительница империи, всегда начеку, от того, что на виду у всех, подтянутая и чопорная напоказ. Пронзительно красивая и холодная, подарок богов и только для божьих избранников, а простым смертным - богиня Артемида, что только молиться и молить позволения целовать ее след на песке. Глаза, они могут сказать многое. В них светилось презрение, ко всему, что ее окружает и Вселенская тоска, почти мука. Она ненавидит свою жизнь! Ненавидит себя и свой статус, ту высоту на которую ее вознесла судьба по праву рождения. Королева! Теперь у меня есть реклама эксклюзивного стола "Королева" Только подправить чуть-чуть глаза, положить у губ горькую складку, похожую на легкую усмешку и тщательно прорисовать стол. Вот, где-то так.

Звонок в дверь.

– Входите, открыто!

Когда же, наконец, научусь закрывать двери, чтобы больше не вламывались кто попало? Значит, так! Провода звонку оборвать по самые контакты, в дверь врезать другой замок, автоматический, чтобы бешенной собакой держался зубами за косяк. А за неизменное; "входите открыто" - отрезать язык. Всё. Иначе, меня окончательно достали.

Но я почти не удивился, когда на пороге появились практикантки. А почти, потому что, пришли на удивление тихо, подъездную дверь с петель не срывали, по лестнице не топали эскадроном драгунов, и не орали песен. В общем соседей не пугали, но мне таки они пропели шепотом куплет, старой армянской песенки про карусель!"

Плюс ко всему, где-то уже набрались как Тузики на помойке.

– Сережа! Покатай нас на своей карусели! Пожалуйста!

– Она у тебя, такая классная!

Ну что с ними делать? Выгнать? Ночь на дворе, а они пьяные - в дупель. Еще на задницу приключений себе найдут. Там, в ночном городе, каких только подонков не бывает. Как я потом себе же в глаза буду смотреть если с ними что-то случится. Может я и слабохарактерный, но гадом не буду. Ну, и к прочему, никто еще не оценил мою карусель классной. Да, это самый веский аргумент в пользу шлюшек.

– Хорошо. Но в последний раз! Когда дочь вернется домой, вам сюда нельзя будет приходить.

– Последний раз, последний раз!
– пропели они фальшивым дуэтом окружая меня крадучись кошачьим шагом.

Обступают с двух сторон, целуют по очереди, расстегивают пуговицы на моей рубашке.

– Сережка... Ты такой хороший....

И я окончательно разозлился, грубо затолкал их в дальнюю комнату и запер там, несмотря на их отчаянные возмущенные крики. Но когда я предупредил их, что вызову наряд полиции, они замолчали, и минут через пять захрапели.

***

Светлана. Какой нежный поцелуй и какой сладкий, голова кружится до сих пор. Что есть первое и необходимое условие любого искушения? Наличие запрета, внешнего или внутреннего, категорического или как минимум осознаваемого. Диапазон запрета - от предельного внешнего, типа угрозы гибели тебя, или всей твоей семьи, или вообще всей Земли, если ты нажмешь ядерную кнопку - до мельчайшего внутреннего, типа съесть соблазнительное пирожное и тем нарушить свою диету и перестать худеть, а очень хочется похудеть и быть стройным и красивым. А кто ж не слыхал, что достаточно человеку что ? то запретить, как он начинает этого хотеть, даже если раньше об этом вообще не думал. Любой запрет как ? то раздражает человека, как прыщик, как кошку бантик, вот мешает ему жить спокойно. Даже если это мелкий волевой само запрет. Что такое само запрет? Это человек путем рационального приказа себе подавляет свои же желания. А хотеть он от этого перестает? Нет, часто напротив: как даст зарок чего- то не делать, так тут же сильнее хочется: хоть курить, хоть тупому начальству возражать. Действие рождает противодействие. Любой запрет неизбежно порождает внутренний протест - подсознательный, неосознанный, который может не вылезти наверх в сознание никогда, а может вылезти в трансформированном до неузнаваемости виде, - но есть он, есть, некуда ему деваться. Есть акция - есть и реакция; искушение - всегда реакция на запрет.

– --

Ангел. Секс без любви жалок. Он дает лишь физическую разрядку. Можно привыкнуть к такому

сексу, но, не входя во взаимоотношения, вы не получаете наслаждения. Вы ощущаете беспокойство, но, вступая в сексуальный контакт, вы ничего не получаете. Именно так происходит на Западе. Люди выходят за пределы секса, но не к любви и состраданию, ведь за пределами есть только то, что наличествует внутри; люди выходят за пределы секса негативным образом. Секс превращается в абсурд, Запад покончил с сексом. Теперь Запад ищет нечто иное. Именно поэтому наркотики приобрели такую значимость. С сексом покончено, именно секс был древнейшим наркотиком, природным ЛСД. Теперь с ним

покончено, и люди не знают, что же делать дальше. Пока секс не станет глубже и не трансформируется в любовь, выхода не найти: люди от беспомощности вынуждены будут обращаться к наркотикам. Даже если им претит сама мысль о подобном выходе, им ничего не остается, ведь со старейшим наркотиком - сексом - покончено. С сексом покончено не потому, что он стал бесполезен, но вследствие того, что люди проживали его поверхностно, не проникая в мистерию самого действия. Самое большее, что известно человечеству, - это то, что называется романтической любовью, но и это нелюбовь ; это всего лишь подавленный секс. Когда возможность для возникновения сексуального контакта отсутствует, то подавленная энергия принимает форму романтических отношений. Подавленная энергия станет интеллектуальной, начнет двигаться к голове. Когда секс начинает двигаться от гениталий к голове, он превращается в романтику. Романтическая любовь не является настоящей любовью, это фальшивая монета, подделка. Это тот же самый секс, но только в отсутствии возможности физического контакта. В прошлые века многие переживали платоническую любовь, поскольку сексуальные контакты были весьма ограничены. Общество создавало множество препятствий на пути секса. Секс был столь труднодоступен, что люди вынуждены были подавлять его. Эта подавленная энергия начинала подниматься в голову, находя выражение в поэзии, живописи, искусстве, порождая прекрасные мечты.