Благодаря Фрейду на Западе произошел великий переворот. Сексуальная революция разрушила все препятствия, запреты и подавления сексуальной энергии. Теперь секс легкодоступен, с этим нет никаких проблем. Секс стал доступен даже в большей степени, чем это нужно человеку, и это породило новую проблему. Исчезла романтика любви. Теперь на Западе не создают романтических произведений. Кто станет писать стихи возлюбленной? При такой доступности секса кто станет мечтать о нем? В этом нет никакой необходимости.

***

Последствия

– А! Вспомнила, - воскликнула одна из Нин, когда мы проснулись и неспешно завтракали, - Что вчера тебе хотели сказать!

– Что?

– Гав-врач, тебе привет передавал.

– Почему "Гав"?

– Потому что собака цепная.

– И потому что Гаврилович.

– Что сказал по поводу Светы?

– Ничего ...

– Просто, выписал ее еще вчера.

– Так чего ж вы молчали?
– я вскочил с места.

– А ты вчера, пролетел мимо ординаторской, как ворона!

– Мы за тобой, а ты как рванул на трамвай.

– И мы пришли к тебе, сказать.

– Ну, ты же сказал, в последний раз?

– А он, у тебя, такой классный!

Я на них посмотрел, как Бармалей на команду Айболита. Вот сейчас, прямо и прибью! Но, ведь сам виноват, что тормоз и они тут, не причем.

– Собирайтесь! Пора выметаться.

– Позавтракаем, хоть! Рано еще!

– Ладно. Завтракаем и выметывайтесь.

Я заволновался. Что делать? В спешном порядке выпроводить шлюх, потом в магазин одежды и накупить Свете повседневной одежды, в старом платьице ей больше не ходить никогда, а шелковое не для улицы, в таком даже в театр не ходят. Ну да... Ситуация: Идем в театр, а Света просвечивается как витрина. Что думают люди? Правильно! Это не папа с дочкой, а папик вывел на прогулку свою малолетнюю дырочку. Нет. Такая альтернатива меня убьёт.

А далее, чем заполнить день, я не представлял. Хотелось всего и сразу, показать ей все, что она может быть никогда и не видела, а внутреннее чутье подсказывало, что не стоит пресыщать детское воображение сразу же в первый день, иначе потом нечем будет удивить, лучше постепенно, размеренно и никуда не торопясь. Ведь теперь, вся жизнь впереди. Наверное, правильнее всего, сегодня сводить Свету, проведать бабушку. Пусть хоть попрощаются. Грустно, конечно, но необходимо.

В магазине одежды, я опять удивлял продавщиц. Покупал самое дорогое и красивое.

– Кого же Вы так одеваете?
– спросила молоденькая кассирша, строя мне глазки.

– Дочку.

– А где ваша мама?

Вопрос, конечно, с подвохом и я брякнул:

– В активном поиске.

Надо было не болтать лишнего, а то, я нажил себе нового почитателя. Вернее, почитателей возникло сразу несколько. Две помощницы тоже решили попытать счастья стать мамами для дочки Рокфеллера, коим они меня и представляли. Они шушукались и жеманно хихикали, посматривая на то, как я сосредоточенно и придирчиво копаюсь в детской одежде. Хе-хе. Если зададут вопрос, ставший уже условно-позывным "А что вы сегодня делаете вечером" Скажу, что еду на симпозиум по ядерному синтезу, а в ближайшие пару недель буду на атомном полигоне. Может хоть это их остудит? Какой толк от физика-ядерщика? Небось, радиация постаралась сделать его неконкурентным в таком, деликатном вопросе, как поиск мамы для дочки.

Но нахальства у них не хватило, и они меня отпустили на этапе безобидного флирта, нагрузив пакетами с покупками.

– Приходите еще!

– Конечно... Конечно...

Возле входа в больницу я обернулся на рекламный щит, где Света дарила всем взгляд "секси". Каким маршрутом провести Свету, чтобы она не увидела ни одного плаката? Нереально. Обреченно вздохнув пошел в приемную.

– Мне бы Завьялову Светлану забрать?

– Сейчас проверим, - Сказала грубоватая тётка, которую я видел впервые, - ты кто ей будешь?

– Отец, - называюсь, непривычным званием, а самого наполняет гордостью, что могу так смело это говорить, и страхом, что это звание с официальной точки зрения - фикция.

– Документы, давай...

Подаю, а самого потряхивает. Какой ей отец? Там в паспорте ничего такого и нет, в помине.

– Почему фамилии разные?

А тётка такая строгая, что я робею, как школьник перед завучем.

– Так получилось...

– Так получилось...
– ворчит тётка, вижу по ней, что ситуация в личной жизни подходящая, - наделают детей, потом, ходят, как не родные.

– Родной я ей, родной...

Возится с журналами, копается. Явно уперлась и мстит мне за свою личную жизнь. Напряжение нарастает, вот возьмет и откажет, что потом делать? Так и случилось, она сурово взглянула на меня:

– С разными фамилиями не могу. Распоряжение имеется.

– Пожалуйста! Ребенок один, как в клетке, целую неделю, - я лихорадочно ищу аргументы, делаю отчаянную попытку переубедить ее, но вижу, что не пробиться, сквозь стеклянные глаза, за толстыми линзами очков. Это не тетка, а фашистский дзот со спаренными пулеметами на четыре стороны света, отобьет любую атаку. И ждать понедельника?