– Прости, Ноа, что уехал вот так. В свое оправдание могу лишь сказать, что я тогда очень разозлился на твою маму и решил, что будет лучше уехать. Но не подумал о том, как это скажется на тебе.

– Почему? Из-за моего папы?

Я пожимаю плечами.

– Я думал, что больше тебе не нужен.

– Но ты тоже мой папа, а ты взял и уехал. Я вернулся домой, тебя нет, и ты не отвечаешь на телефон.
– Его голос срывается, нижняя губа начинает трястись.

Я притягиваю Ноа к себе и крепко обнимаю. Он как может обхватывает меня руками и рыдает, уткнувшись в пальто.

– Как я могу загладить свою вину?

Он отстраняется и громко шмыгает носом, отчего я посмеиваюсь. Его маленькие привычки, от которых Джози безуспешно пытается его отучить, вызывают у меня смех.

– А ты хочешь?

– Хочу, - киваю я.
– Я хочу стать частью твоей жизни, и твои мама с папой не против, но решать тебе.

– Я хочу, чтобы ты тренировал наши команды, - выдает он.

Я не могу сдержать улыбку.

– Да, твой папа говорил. А чем тебе не нравится новый тренер?

Ноа пожимает плечами.

– Он неправильно пробегал пасовые маршруты и пытался очень многое изменить, а еще сделал своего сына квотербеком, а тот даже десяти ярдов не может пробежать. Сезон был ужасным, он говорит, что будет тренировать команду по бейсболу, а я больше не могу играть за него.
– Ноа вскидывает руки в воздух и чуть не ударяет меня по лицу. Он явно расстроен тем, что у них происходит этой осенью.

– Я с удовольствием буду тренировать тебя. Хотя, если честно, полагал, что это будет делать твой папа.

Он слезает и, уронив рюкзак на землю, встает передо мной.

– Он хочет, но очень занят. Может, он сможет тренировать с тобой.

– Да, он мог бы. Он очень умен, когда дело касается квотербеков. – Как бы в эту минуту мне ни хотелось поморщиться, я не могу. И не стану. Мне не хочется доставлять Ноа еще больше проблем. Если он хочет, чтобы я тренировал с Лиамом, я буду это делать.

– Ты останешься?

– Да. Я больше никуда не уеду. Обещаю.

Тогда Ноа прыгает в мои объятия.

– Я так рад, что ты вернулся!

– Я тоже, приятель.

Я притворно мечусь кулаком ему в живот, чтобы он начал отбиваться. Похоже, он отрабатывал свои приемы. Нет, я не пытаюсь тем самым сподвигнуть его на занятия боксом, просто надеюсь, что он включит в свою тренировку работу с грушей, когда перейдет в среднюю школу.

Ноа останавливается и снова усаживается рядом со мной. Копируя меня, вытягивает перед собой ноги и даже скрещивает лодыжки.

– И чем ты занимался в Африке?

– Помогал множеству детишек, когда те болели. Даже помог некоторым из них родиться. А еще играл с ними футбол, но у них он похож на европейский. Они не могут себе позволить защитные шлемы и наколенники.

– Круто. А я вот не так много играл, пока тебя не было. Я ездил с папой на гастроли, и мы переехали к нему домой.

Ноа пожимает плечами и смотрит на меня.

– Можешь спокойно говорить о своем папе и своей жизни в его доме. Я не возражаю.

Его улыбка говорит мне о том, что ему нужно было мое одобрение.

– У меня есть новый друг, его зовут Куинн, но он не играет в футбол. Его папа, Харрисон, играет в группе моего папы.

– Мне не терпится познакомиться с Куинном.

– Ты хочешь с ним познакомиться?

– Конечно. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. То, что мы с твоей мамой больше не вместе, не значит, что наши отношения должны измениться.

– Да, - настолько тихо отвечает он, что мне приходится напрягать слух. А потом начинает пинать траву, глядя куда-то вдаль. Я чувствую, что в его маленькой головке что-то происходит.

– Что такое?

Ноа встряхивает головой.

– Ничего. Просто я... я не знаю, как тебя называть, потому что раньше иногда звал тебя «папой». Но я не хочу, чтобы мой папа разозлился.

Ему не следует забивать свою головку такими вещами. Это всего лишь название, хотя я и не знаю, что ответить. Наверно, ему нужно спросить у своего отца, как он к этому относится.

– А ты у папы спрашивал?

– Нет. Я не знал, что ты вернешься, а теперь ты здесь.

– Справедливо. Ноа, спроси об этом у папы, узнай, что он думает. Мне, лично, все равно, как ты будешь меня называть, главное, чтобы мы общались.