В А С И Л Ё К

Однажды, году в пятидесятом, довелось мне побывать в Минске. Несколько суток я жил у моего военного приятеля - воевали вместе. И как-то, когда мы находились в парке, к нам подошёл необычной внешности гражданин. Меня поразили его глаза, в которых были неизъяснимые печаль и грусть. Говорил он тихим, усталым баритоном. Голова белая, как снег. На лице проглядывалось выражение усталости. Мужчина заинтересовал меня. Поговорив с моим приятелем, он отошёл.

Я спросил у однополчанина:

– Михась, ты хорошо знаешь этого человека?

Почему у него какие-то несчастные глаза?

Приятель, сделав печальное лицо, поведал невероятную, прямо мистическую историю про отца, которого всю войну спасал от смерти его сын. Вернее - фантом или призрак шестилетнего сына, являвшийся к нему в минуты смертельной опасности. Не менее поразительно в этом рассказе и то, что сын, в то время был грудным ребёнком и находился с матерью на захваченной немцами территории.

– Не может такого быть!
– категорично не поверил я, - мистика чистой воды!

– Было!
– коротко сказал собеседник.

– Михась, как бы мне пообщаться с ним?

– Николай, он на эту тему не говорит. Раньше повествовал, но после того, как его несколько раз высмеяли - замкнулся и перестал рассказывать об этом. Но ты можешь встретиться с его приятелем - он с Василём прошёл войну и знает о нём всё. Петрусь был вторым номером в расчёте противотанкового ружья, а первым был... Василь. И говорит, что выжил в войне лишь потому, что был рядом с ним. И спасал их от смерти призрак его маленького сына. Тем самым, он подтверждает рассказы Василя.

...Взяв бутылку водки, мы, в назначенное время, пришли в дом к Петрусю и замерли от неожиданности: там сидел... Василь. Он глянул на нас - в глазах та же грусть. Я представился и откровенно признался, что хотел бы услышать рассказ от первого лица о невероятном событии военных лет. Печальный, услышав о цели нашей встречи, заговорил:

– Я сам расскажу. Пусть светлая память о моём Васильке, будет и ещё у кого-то. Он знает, - Василь кивнул на Петруся, - если бы не сынок - быть бы нам разов двадцать, убитыми. Рассказывать очень трудно - вопросы потом:

"1941 г. Наши войска, неся немыслимые потери в живой силе и технике, отступают. У гитлеровцев - автоматическое оружие, у нас - винтовки, образца царского времени. У немцев - танки, у наших - пушки, снаряды которых не пробивают их броню. Авиация также сильно уступала, как по возможностям, так и в количественном составе.

Вместе со всеми отступает и батальон истребителей танков. В него входит и расчёт противотанкового ружья, состоящий из двух человек. Командиром и стрелком являюсь я - Василь Старовойтов. Второй номер - мой помощник, Петрусь. Мы из одного местечка - земляки. Оба матерно ругаемся. Душит зло. Ещё бы! Наши снаряды отскакивают от немецких танков, как горох от стенки, не причиняя им вреда. Единственное уязвимое место - это гусеницы. Их-то снаряд разбивает. По крайней мере, хотя бы повреждает, а машина, своей огромной мощью, сама рвёт их. Но в них ещё надо попасть.

Наш батальон отступает по родным местам. К вечеру должны подойти к нашему селу.

"Может, жену увижу?
– надеюсь я.
– Неужели не разрешат повидаться? Как моя Алеся, без меня? Не дали пожить, гады!"

Так и случилось: к селу подошли почти в темноте. Поступила команда - располагаться на привал. Я бегом к командиру:

– Товарищ комбат! Дозвольте домой, на пару часов? Вернусь вовремя: это здесь - через четыре дома отсюда.

Жена была в хате. Я кинулся к ней. Расцеловал всю, поднял юбку....

– ...Некогда мне, Алеся, ой, как я тороплюсь! На два часа меня отпустили. Уходим мы. Ну, как бы я ушёл, не повидав тебя?
– мою любушку! За нами немец идёт. Живи тихо, не высовывайся. Зря не ходи по селу - они, ой, как до молодых баб падки! А я хочу, чтобы у тебя моё семя осталось....

Наскоро поев бульбы с квашеной капустой и расцеловав свою ненаглядную, я ещё раз оставил у Алеси свой "образ духа и крови", и выбежал из дома.

...Прошло двенадцать месяцев. Наша войсковая часть, с боями, отходила всё дальше от дома и оказалась в глубине России. Немцы наступали. У них было много танков и мне с Петрусем приходилось нередко потеть, как от стрельбы, так и от страха. Приходилось часто менять укрытия - немцы засекали позиции бронебойщиков и обстреливали их.

...Покинув, в очередной раз, облюбовали новую позицию в мелком кустарнике, на пригорке. Мы уже установили на сошки ружьё, когда неизвестно откуда появился мальчик, лет пяти-шести. Я обомлел - боевые позиции, скоро пойдут танки и вдруг - малыш.... Был он беленький, воздушный, глаза - васильковой синевы. Соломенного цвета волосёнки беспорядочно торчали в стороны. На нём была длинная, ниже колен, рубаха - обуви не было. Но главное - он стоял на открытом, простреливаемом месте. Я кинулся к мальчику, но тот... исчез и через секунду появился, но уже в другом месте. Я опять побежал к необычному малышу, но тот вновь пропал и... возникнул в другом месте.