Ступили олени на снежную пелену, вьюгой разглаженную. А на снегу следы горят - будто кто тлеющие угли разбросал. Дымятся следы - а снег не тает под дымом. Незримые эти следы; келе эти следы оставил.

Повернул Искра упряжку и поехал по дымным следам - искать место, где Срединный мир с Нижним сходится.

***

Ветер устал, лёг в засыпающие снега, отдохнул и снова поднялся, когда добрался Искра до скальной гряды, что Каменной Гривой зовётся. Привели его следы к узкому тёмному провалу между вековых глыб - и догадался Искра, что этот провал и есть ворота в Нижний мир, через которые злая нежить во плоти на землю выходит, чтобы людей пожирать.

Никто из людей живым под землю не спускается - только мёртвых под землю кладут, нельзя туда живым, не место там живым, никогда живые из-под земли не возвращались. Но Искра о том давнем запрете не разрешил себе думать. Стал провал рассматривать.

Провал невелик. Сильный воин с плечами, на которые можно оленя-трёхлетка взвалить, нипочём не пробрался бы в щель эту - но Искра до сильного воина ещё не дорос. Усмехнулся он про себя: шаманчик-мышонок сквозь мышиную нору в Нижний мир пробраться хочет!
– и свистнул медведям, чтоб из оленей вышли они. Придётся Искре нарту свою у провала оставить - но медведей он с собой взять решил: помощь деда, шаманская сила, есть, кому спину прикрыть, когда дойдёт до драки.

Вышли медведи из оленей - и легли олени в изнеможении. Взял Искра с собой нож и бубен - к провалу пошёл.

Медведи в чёрную трещину пургой ворвались - только загудело в камнях. Медвежонок, маленький келе, верный товарищ - струйкой позёмки проскользнул. А Искра еле пробрался, клочья парки на камнях оставил - но пробрался всё-таки.

И оказался в мире мрака, что был ему знаком по шаманским полётам.

Каменный чертог вокруг, ущелье подземное. Огляделся Искра - и узнал это место.

– Вот, - шепнул.
– Это здесь безглазые совы путь стерегут. Лёгкая душа мимо них сквознячком пролетала - а как же мне во плоти пройти? Услышат они шаги живого человека - а живым сюда нет пути.

Медвежонок забеспокоился, за рукав потянул Искру - мол, не годится живому в мир келе соваться, а с такой сильной и злобной нежитью, как совы эти, слепые стражи, и медведям справиться тяжело. Заглянул медвежонок Искре в лицо: вернёмся?

Искра только головой мотнул:

– Нельзя мне. А путь мы только начали.

И тут что-то за пазухой словно кольнуло слегка. То ли маленький коготок, то ли сломанный прутик. Сунул Искра руку под парку - и вытащил куклу.

А кукла вдруг встряхнулась, как живой птенец, и сказала тихонько - тоненьким голоском:

– Мать моя и создательница, Кедровка, к груди меня прижимала и тебя хранить велела - я тебе помогу, Искра.

Посмотрел Искра на куклу: обычная кукла, таких девочки себе десятками делают. Головка - колечко, из тальника скрученное, вместо волос - пучок меха, прутики-ручки, прутики-ножки. Как такая помочь может?

– Глаз у тебя, - улыбнулся, - нет, чтобы видеть, ушей нет, чтобы слышать, рта, чтобы говорить. Не пойму я, как ты говоришь со мной - и как с безглазыми совами собираешься совладать, не понимаю.

Хихикнула кукла тоненько - голосом Кедровки.

– Ты меня душой слышишь. У тебя душа есть, чтобы чувствовать, а у Кедровки - живое тепло, да и голос свой она дала мне. Не сомневайся, Искра, поставь меня на землю и иди вперёд.

Усмехнулся Искра, прутики-ножки в мёрзлый песок воткнул. Вперёд пошёл, к той лестнице, которая в глубины мрака ведёт - и кукла за ним на ножках-прутиках побежала, как птенец. Удивились келе-медведи, проводили её взглядами - но пропустили.

Сделал Искра ещё несколько вдоль ущелья - и вдруг хлестнул чёрный вихрь. В тёмной высоте слепые совы проснулись, железные крылья расправили, железными клювами защёлкали:

– Никогда тут шагов человека не слышали - и вот, человек идёт! Живой в Нижний мир спустился! Горячая кровь, свежее мясо! Давно уже не было совам такого угощения!

Замер Искра на миг - и тут кукла выскочила вперёд, побежала вглубь ущелья, а сама хохочет и голосом Кедровки кричит:

– Да-да, вот она - я! Только вам меня не поймать, безрукие, не увидеть, безглазые! Живая девочка из Срединного мира из вас похлёбку сварит, ваши перья в очаге сожжёт!

От такой дерзости разъярились безглазые совы, слетели со скал вниз - человека искать. Воздух от ударов железных крыльев застонал. Щёлкают совы клювами, когти железные растопырили - да только маленькую куклу поймать не могут, промахиваются. А она в щели между камнями прячется - и кричит оттуда насмешливо:

– Эх вы, слепые крачки! Даже в суп - и то не годитесь!

Сшиблись две совы в полёте - железные перья полетели, как стрелы, камни от их ударов закричали. А кукле - хоть бы что.