– Так и сделаю, шаман. А ты - то делай, что келе подскажут тебе.

***

Проснулся Искра - и не сразу понял, где он, что за девчонка ему варёной оленины принесла. Личико у девчонки осунулось, под глазами тени легли - но глаза блестят, на щеках ямочки, зубы, будто сахар, белые.

Кедровка, вот кто.

– Всё я помню, великий шаман, - сказала.
– Помню, как келе из чёрных костей нас с сестрой задушить хотел. Как в тордохе темно было, словно под землёй, тени по стенам метались и огонь в очаге горел без света. И как ты пришёл, свет принёс, пальцы твари разжал на горле у меня.

Улыбнулся Искра:

– Легко ты говоришь, легко дышишь - рад я. Неужели улетела вместе со мной? Не видел я - на злую погань смотрел.

Хихикнула Кедровка:

– Я не такая большая, как ты. Если и летела рядом с тобой, то - как мошка рядом с Вороном. Где же тебе заметить меня!

Услышала это Куропатка - за косу Кедровку дёрнула и оттолкнула в сторону:

– Больше слушай, Искра, как сестра моя болтливая небылицы плетёт! В любое дело она лезет, досадно ей, завидует она, что у меня лицо белое, а на её лицо сажа осела! Младшая она, всю красоту духи мне отдали, ей ничего не осталось!

Выдернула Кедровка косу из кулака Куропатки, из тордоха выскочила. Правду Куропатка сказала: лицо у Кедровки и впрямь темнее. Но что Искре до того за дело!

Поднялся он, вышел из тордоха следом за Кедровкой, окликнул:

– Я - огонь, ты - дым. Вместе мы вверх поднимались. Знаю я, что ты впрямь улетала, знаю, что келе видела.

Обернулась Кедровка. Снежинки с небес летят, на её волосы садятся, на горячих щеках тают.

– Хорошо, - сказала.
– Это хорошо, что веришь мне.

Высунулась из тордоха Куропатка:

– Замёрзнуть хочешь вместе с моей глупой сестрой, Искра?

Вздохнул Искра:

– Оленей покормить надо мне.

Рассмеялась Куропатка:

– Сами они прокормятся!

А Кедровка в лицо Искре взглянула:

– Впрямь непростые олени?

И не стал Искра её от себя гнать. Стояла Кедровка рядом, смотрела, как олени с медвежьими клыками горячую кровь с ладони Искры слизывали - а сумеречный медвежонок, тень в метели, снег глотал, на который капли крови упали.

– Вот они какие, келе...
– сказала тихонько.

Усмехнулся Искра:

– Вот ты какая... шаманка.

Отвернулась Кедровка в сторону:

– Никакая я не шаманка. Твоими глазами вижу, твоими ушами слышу. Чую, какой жар от тебя идёт - и тепло мне.

– Маленькое вдохновение, - сказал Искра.
– С самую малую мошку, а летает.

Вслух Кедровка не согласилась - но и спорить не стала.

В тордох они вернулись, когда сам Чёрная Скала огонь кормил - тюлений жир лил в него.

– Благодарю, - шептал, - тебя, общий отец, за то, что нам помог и сыну своему, - последнюю каплю из плошки вылил, к Искре повернулся.
– Ты, Искра, - сказал весело, - любой моей дочери рукавицу дари. Хочешь - обе подари, дочери мои тебе другие рукавицы красным бисером вышьют.

Рассердилась Куропатка, а Кедровка смутилась. И богатый человек Чёрная Скала рассмеялся.

А Искра об этом ничего говорить не стал. От того, как Кедровка кончик косы прикусила, тепло стало ему - но говорить об этом не время и рукавицы дарить не время.

– Пурга унялась, - сказал Искра.
– Пора ехать мне.

Не стал Чёрная Скала возражать. Бисер юколу и оленину варёную в мешок положила - в дорогу. Пошёл Искра запрягать своих оленей-келе - и снова за ним Кедровка выскочила.

– В тордох иди, - сказал Искра.
– А то от холода ослабеешь, и Лихорадка снова тебя возьмёт.

– Я пойду, - сказала Кедровка.
– А ты вернись. Я с тобой рядом летала, я думать о тебе стану. И - возьми с собой мою куклу, Искра. На удачу.

Улыбнулся Искра.

– И малицу с белыми куропатками надеть, чтобы с куклой играть веселее было?

Взглянула Кедровка сердито:

– У всякого свой тайныкут, Искра. У меня оружия нет, я тебе даю кусочек своей радости. Может, он тебе пригодится, когда одинокий путь будешь искать в темноте.

И куколку протянула - из тальниковых прутьев сплетённую, завёрнутую в пыжик, подпоясанную красной ниточкой. С ладонь ростом, не больше.

Взял Искра куклу. За пазуху сунул её, как шаманский амулет. Послушал, как Чёрная Скала с пастухом разговаривает, как пастуха просит к Круглому озеру весточку отнести - Ранней Заре сказать, что сын её к Песцовой реке подался. И хлестнул оленей.