Осклабилась Лихорадка щербатой пастью:

– Пришёл? Ну что ж, раз пришёл - так и тебя съем, а остальными закушу. Долго я из подземного своего тордоха в Срединный мир не выходила - проголодалась.

Усмехнулся Искра.

– Хорошо, что ты из-под земли выбралась. Мне тут тебя прикончить проще будет, - и уголёк из очага взял. Дунул на уголёк - поднялся голубой язычок огня у шамана на ладони.

Почуяла Лихорадка огонь - руки отдёрнула.

– Ну что ж ты, - сказал Искра.
– Сама же съесть меня хотела - вот и ешь, а я тебя изнутри спалю, пепел по семи тундрам развею.

Зашипела Лихорадка, как жир на углях.

– Не признала я тебя, отродье огня. Не нравишься ты мне - и родню твою я не люблю, но доброе согласие лучше вражды. Не стану я тебя трогать - уходи по-хорошему.

Мотнул Искра головой:

– Вместе уйдём.

– Девчонок доем - и уйдём, - зафырчала Лихорадка.

Ничего не ответил Искра: бубен локтем к боку прижал, нож из ножен вынул, стал его ладонью гладить - огонь в металл вошёл, засветилось лезвие красным-красно, как солнце закатное.

– Что это ты делаешь?
– встревожилась Лихорадка.

Улыбнулся Искра:

– Сейчас этим ножом пальцы тебе резать стану, которыми людей душишь.

Шарахнулась Лихорадка назад:

– Не смей! Одну руку мне тронешь - другой девчонку задушу!

Рассмеялся Искра:

– Вот как? Жаль. Придётся мне тогда этот тордох целиком сжечь. Вместе с девчонками - и вместе с тобой. Так даже лучше выйдет - и следа не останется от тебя. Сгоришь, как тальниковый прут, а пепел я ногой разотру.

Заметалась Лихорадка: и страшно, и добычу бросить жалко - а Искра рванулся вперёд, отмахнулся от её рук и раскалённый нож в глаз твари воткнул. Вспыхнуло пламя, завизжала Лихорадка пронзительно: "Я до тебя доберусь! Кожу с тебя сдеру - и малицу сошью себе!" - и в ондигил выскочила.

Очнулся Искра - понял, что лежит на шкурах у входа в полог, с бубном в руках. Головой мотнул, на локтях приподнялся - тяжело. На девочек посмотрел: задышали они легче - смертное беспамятство в сон превратилось. Рядом Бисер сидит, ладони их нюхает, щёки гладит, на которых живые краски появились - и сама Бисер на измученную старуху уже не похожа. Румянец у сестёр на щеках и на лицо Бисер и в глаза её отсвет кинул, словно солнце.

Прислушался Искра: в метельном вое, вдалеке - еле-еле бубенцы звякают да кости стучат. Предки Чёрной Скалы обратно в Нижний мир подались - без внучек.

Чёрная Скала Искре руку подал:

– Поднимайся, шаман. Великий шаман. Рыбьей крови тебе дать?

Кивнул Искра - молча.

Протянул Чёрная Скала чашку:

– Прости, что из ружья целился в тебя. Горе мне глаза и уши залепило, ничего я не видел. Сейчас вижу. Скажи, сколько оленей нужно тебе? Сто? Двести? Куропатке ты хотел левую рукавицу отдать - отдай, возьмёт она. Возьмёт и под малицей носить будет, на груди. Не сомневайся, Искра. Я твоему деду названому, Тихой Птице, другом был - и тебе другом стану. Ничего не перепутаю и не забуду.

Глотнул Искра из чашки.

"Вот, значит, как, - подумал.
– Богатый сильному другом стать готов. Видно, поверил Чёрная Скала в мою силу, да так, что я ему взрослым кажусь. Вот-вот водки предложит мне".

Бисер чайник над огнём повесила, свежей оленины положила в котёл, костный мозг мороженый достала да юколу жирную - для Искры, словно для важного гостя:

– Устал ты, Искра, пока со злой нежитью сражался - и медведи твои устали...

Только Искре не до угощения было - кусок в горло не шёл. Взял он кружку с чаем, чтобы хозяев не обидеть, но прежде, чем чай пить, ладонь надрезал и кровью капнул в огонь. И Чёрная Скала, и Бисер на это смотрели молча, замерли: боялись неловким словом или движением помешать шаману жертву творить.

А Искра лизнул ладонь и сказал тихо:

– Рано ещё радоваться. Не удушил я её.

Нахмурился Чёрная Скала:

– Не удушил? Почему не удушил? Напрасно.

Покачал Искра головой:

– Не напрасно. Брату она жаловаться станет - а значит, в тордох к нему отправится. Следы оставит. Вот куда я пойду - по следам. Здесь её душить - половину дела сделать. Туда я пойду, где у злой погани стойбище, где наши мёртвые предки их дохлых оленей пасут. Их тордох сожгу - чтобы забыли твари из Нижнего мира к нашему стойбищу дорогу.

– Какомэй!
– поразился Чёрная Скала.
– Никогда я не слыхал, чтобы шаман совершал такое! Что тебе нужно, чтобы дорога была легче? Скажи - дам я.

Искра только вздохнул. "Не забудь, - подумал, - что другом моим назвался - а то у богатых людей память короткая". А вслух сказал:

– Матери моей весточку передай - иначе тревожиться станет она. Скажи, на Песцовую реку я уехал. А мне позволь поспать у тебя до утра - уеду я, как только метель уляжется.

Покивал Чёрная Скала: