Но которая никогда не одобрит его выбора. Если узнает, что Стайлз подписался на все это ради нее — то все обернется полным провалом. Поэтому Стилински станет молчать не только потому, что Кира его попросила об этом, но и потому, что Лидия это не оценит.

Она мало какие его поступки оценивала.

— Что ты собирался де… — она получила его укоризненный взгляд и замолчала на полуслове. Ладно, она не будет разговаривать, не будет задавать вопросы. В комнате темно, разговаривать им как оказалось не о чем, но уходить Лидия пока не собиралась. Она решительно взглянула на парня, а потом так же решительно поднялась.

— Тогда… потанцуй со мной, — произнесла она, вспоминая тот вечер, когда она застукала его с Малией. Вспомнила все эти откровенные взгляды, молчание, за которым скрывалось столько слов, которых сейчас было катастрофически мало. Она вспоминала все это и медленно подходила к обескураженному парню.

— Нужно включить музыку, — произнес он растеряно, когда Лидия встала рядом.

— Тогда мы будем ограничены во времени, — она кладет руки на его плечи и подходит ближе, почему-то вспоминая тот разговор на парковке и то, как сильно и неожиданно для них обоих он схватил ее за талию.

Стайлз аккуратно и будто боясь разбить Лидию, обнимает ее, привлекая к себе. Она прижимается к нему так, как это делала Малия, но теперь Стайлз испытывает совершенно другие эмоции, которые намного сильнее, намного ярче. Он ведь обещал себе не прикасаться к ней. Клялся ей, что ему не нужна ее компания. А теперь они стоят, прижавшись друг к другу и начиная неуверенно топтаться на месте, плавно — будто в них самих поломка — кружиться вокруг собственной оси. В первые секунды это смахивает на какой-то ритуал.

Потом мысли улетучиваются. Остаются лишь ощущения.

Она положила голову ему на плечо, скрестив пальцы за его спиной. Стайлз прислонился своей головой к ее, сдаваясь в плен, поднимая белый флаг, становясь вновь прежним Стайлзом. Они оба почти одновременно вспоминают их первый — и пока что последний — поход на школьные танцы. Вспоминают первый танец. Лидия пытается вспомнить, почему она тогда оглядывалась в поисках Джексона, почему ей не сиделось на месте? А Стайлз просто прокручивает воспоминания, одновременно смакую настоящее. Они оба кружатся — медленно и неспешно. Стрелки часов для них замерли. Весь мир сузился до пределов этой комнаты. Все былое потеряло значимость.

Лидия открывает глаза и впервые за эти уже почти три недели чувствует спокойствие на душе. Она и представить не могла, что может скучать по Стилински — по этому такому казалось что посредственному и ничем не выделяющемуся парню.

— Я разбила вашу дверь, — тихо произносит она, — сняла туфли и каблуком разбила стекло в двери.

Ему плевать. Он вдыхает запах ее волос и думает о том, что ему снится сон, чудесный красивый сон, в котором он танцует с Лидией. В котором слишком мало места для какой-то посторонней суеты.

— Ты могла постучать, — он еле-еле ворочает языком, он не может контролировать собственные эмоции. Его захлестывает, его сердце словно оттаивает — и весь мир становится будто ярче. Стилински все меньше верит в реальность происходящего.

— Боялась, что ты не откроешь. Ты и не открыл бы, ты ведь даже не услышал, что я вошла.

Он ничего не отвечает. Он хочет спросить ее о чем-нибудь, о чем-нибудь отвлеченном и малозначительном, но вопросы тают на языке как сахарная вата, и он оставляет свои попытки. Его руки неуверенно с талии скользят на поясницу. Лидия не противится. Она на его плече находит успокоение, в его руках находит свое пристанище, в его словах — единственную правду. И этого ей достаточно. Она чувствует тепло, исходящее от него, чувствует, что согревается в этом тепле и понимает, что если ей нужна правда, чтобы снова дышать, то и ему, наверное, тоже.

— Спасибо, — шепчет, утыкаясь в его шею и чуть ли не прошибая его током от такого прикосновения. Стайлз делает глубокий вдох — ведь воздуха так много! так много, черт возьми, что это похоже на наркотик! — и находит в себе силы вновь устоять на ногах. — За то, что заступился за меня.

Он не знает, что ответить, его мысли лихорадочно скачут как мячики для пинг-понга.

— За меня еще никто не дрался.

Стайлз улыбается. Но улыбается так, как улыбался раньше: по-доброму, с примесью любви, заботы и восхищения.

— Да ну?

Она чуть отстраняется, смотрит в его глаза, а потом уверенно кивает. Стайлз знает, что ему и так позволено слишком много, но в эту отчаянную минуту он думает о поцелуе с ней. Ведь даже Скотт очень давно поцеловал ее. Ее целовали Джексон, Эйдан и черт знает кто еще. А Стайлзу хватит и секундного прикосновения. Ведь это сон? Ведь это просто сон, и максимум, что случится — он проснется. Но Лидия, словно читая его мысли, вновь кладет голову на плечо, и возможность ускользает.