Тем не менее, зацепило. Правда, это несколько необычно и совсем не так романтично, как хотелось бы. Но, эй, а с чего это ей захотелось романтики со Стилински?

Девушка вновь подошла к машине. Он хотела бы оказаться со Стайлзом наравне, но вряд ли могла так легко запрыгнуть на капот, как он, а потом осталась стоять рядом, обводя взглядом покареженные груды металлов. Некогда любимые машины были теперь разбиты и поцарапаны, валялись ненужными и забытыми игрушками здесь, на окраине города. Как и принципы Лидии.

Стайлз закурил-таки, спрыгнул с капота и снова оказался наравне с девушкой. Он озирался по сторонам, то ли вспоминая что-то, то ли придумывая. Внезапно Мартин поймала себя на мысли, что этот побег самый запоминающийся в ее жизни. Может, не самый лучший, но запоминающийся.

— Я рассталась с Эйданом, — Лидия выдает это внезапно и быстро, чтобы не передумать. Стайлз смотрит на нее несколько удивленно, словно она застала его врасплох. Девушка сглатывает и затем вновь утаивает от него свой взгляд. На самом деле, она никому не говорила о своих непростых отношениях с Эйданом. Даже Эллисон. Может, они обе виноваты в том, что теперь не разговаривают?

— Я думаю, то, что случилось тогда — это тоже за третьим барьером.

— Нет, — отвечает он, затягиваясь дымом. В цветочном он не курил, а здесь вновь дымит, и никотин — теперь необходимая составляющая его сущности. Лидии хочется тоже пропитаться этим запахом. Она не знает почему, но хочет. — Это второй барьер, я видел тогда.

Мартин ощущает прилив раздражения. Впервые ей хочется поспорить с ним, но она быстро осекается: ей не хочется обсуждать свой третий барьер и тот сон, непонятно почему ей приснившийся. Лидия ловит на себе быстрый и понимающий взгляд Стайлза — он знает, о чем она думает. Теперь их тактильная связь лишает Лидию свободы мысли, и она решает сделать вид, что эти ее размышления о тех чувствах и о том, что Стайлз за ее третьем барьером, а Эйдан — всего лишь за вторым — ничего не значат.

— Я тоже хочу узнать, о чем ты никому не рассказываешь. Ты ведь можешь… впустить меня?

Он внимательно смотрит на нее, все так же едва зажимая сигарету и держась при этом непринужденно и спокойно. Лидии нравятся не только красивые мальчики с высоким статусом.

Еще ее ломает по недоступным ребятам. Вот как Стайлз счас, например. Он рядом, он признался, что влюблен в нее, но он не досягаем. Он где-то за пределами ее досягаемости.

— В этом нет необходимости. Ты все знаешь о Кире, Малии и барьерах. Знаешь о моих чувствах к тебе. Я перед тобой как раскрытая книга, Лидия, — Стилински хмыкает и снова подносит сигарету ко рту, а Мартин заостряет внимание на его губах, и ее снова словно замыкает. За эту ночь она слишком часто говорит то, что не нужно, и молчит в тех ситуациях, когда надо замаскировать свои чувства.

— На самом деле, я понятия не имею о том, что творится в твоей голове, — поднимает глаза, натыкается на его взгляд. Ее с ног валит слабость — ей хочется унять взбунтовавшиеся непонятные желания и мысли, но она не может. И хуже всего то, что Стайлз знает это, хотя из вежливости молчит о ее скользких желаниях.

— Ты должен меня впустить, — она подходит совсем близко, и ее «должен» походит скорее на мольбу, чем на приказ. Стайлз смотрит в ее глаза, внимательно вчитываясь в каждую ее пульсирующую мысль. Какие-ТО мгновения Лидии кажется, что он размышляет над ее словами.

На самом деле, нет. Он, как и она, тоже вспоминает о том их общем сне.

— Кира не займет твое место в моем сердце. И Малия. Когда ты хоть один-единственный раз прислушаешься к моим словам?

— Когда ты пообещаешь, что я не потеряю тебя, — цедит она, ударяя его в плечо. Ее голос срывается, ее маскировка окончательно теряет свою силу. Запах никотина придает этой ситуации еще большей горечи. Стайлз рядом — стоит лишь чуть поддаться вперед, но между ними несколько сотен световых лет.

— Только что пообещал, — тихо произнес он, демонстративно откидывая сигарету. — Может, не теми словами, но суть была та же.

Его безразличие тоже разъедается коррозией откровений. Да, подпитка чужими эмоциями делает тебя более бесстрастным и спокойным, Кира не солгала. Но он уже давно никем не насыщался, а Лидия натягивает поводок на его глотке слишком сильно. Он снова потеряет способность дышать, он не может допустить этого. Ему пора заканчивать с этой ночью и с этими обреченными и нескончаемыми попытками нормализовать отношения.

— Ты хуже, чем сигареты, — повторяет он. — Привыкание вызываешь почти моментально, и избавиться от тебя — как от другой вредной привычки — невозможно.

— Значит, я — твоя вредная привычка? — вспыхивает она. Стилински в мгновения ока оказывается рядом, обхватывая руками ее лицо и заставляя смотреть только на себя. Лидия сжимает его запястья и готовится к любому варианту дальнейших событий.

— Да, именно так! И как только я пытаюсь бросить, так сразу ты начинаешь кошкой виться возле моих ног. Все эти брошенные вскользь взгляды, якобы случайные прикосновения, все эти твои беглые мысли — это то, от чего я хочу избавиться! А ты меня подсаживаешь на это, как на сигареты, а потом ты исчезаешь! Я больше не хочу этого. Я хочу избавиться от тебя.