Отдохнула уже, шестнадцать лет как…

Но вслух этого не сказала.

— Да, наверное… Только пусть останется Гарри.

Я посмотрела на сына. Да, он бы остался и без моей просьбы. Какой же он милый… и такой незнакомый.

— Мы будем рядом, — сказал Ремус с непонятной ноткой в голосе.

Северус отмолчался, но все же счел нужным кивнуть.

За ними закрылась дверь. Мы остались с Гарри вдвоем. Я бесцельно подошла к окну, посмотрела на такой знакомый пейзаж, все больше озаряющийся поднимающимся солнцем, и, отвернувшись, села на край кровати. Гарри наблюдал за мной, не пытаясь вовлечь в разговор.

— Просто посиди со мной… — попросила я.

*

Зеленая вспышка, и молодой мужчина падает с застывшим выражением отчаяния на лице… Лицо другого же мужчины, бледное и безжалостное, поворачивается в сторону кинувшейся прочь женщины… Ее сердце в страхе рвется из груди… Только бы успеть… Спасти малыша Гарри… Не дать свершиться ужасному. Она захлопнула за собой дверь спальни, метнулась к кроватке сына. Позади раздался оглушительный взрыв и треск ломающегося дерева. Женщина развернулась и очутилась лицом к лицу с безжалостным убийцей…

— Нет!

Я закричала, пытаясь избавиться от взгляда страшных красных глаз. Но мне некуда было деться, он проникал даже в самое сердце.

— Лили! Проснись! Это всего лишь сон!

Я стремилась изгнать из себя ощущение панического страха, сопротивляясь изо всех сил тому, кому принадлежали удерживающие меня руки.

— Лили… Ну стой же…

Меня крепко прижали к себе, ограничивая свободу действий. Тяжело дыша, я предприняла еще одну попытку вырваться, но и она не увенчалась успехом. Ужас понемногу отступал, и я постепенно приходила в себя.

— Все в порядке… — прошептал тот же голос. — Все закончилось.

Я открыла глаза, вдохнув знакомый запах.

— Северус… — почти неслышно пробормотала я, понимая, что именно Северус обнимает меня.

Что случилось? Что он делает в…

Я слегка отодвинулась от него. Северус будто нехотя ослабил объятия.

— Где мы? — Увидев, что мы находимся отнюдь не в моей спальне, я испытала чувство, близкое к потрясению. — Что я здесь делаю?

Здесь — это в погруженном в полутьму холле.

— Ты ходила во сне, — будничным тоном объяснил Северус, будто ходить во сне — мое любимое занятие.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Я? — переспросила на всякий случай. Вдруг послышалось.

— Ты. С тобой это уже было?

— Ничего подобного! — Однако уверенности особой не ощущала.

— Это может произойти с любым, после таких… — Северус слегка запнулся, — трагических событий.

Я поежилась, отворачиваясь. Его слова не согрели мне душу, да и стояние в темном просторном холле не приносило мало-мальской уверенности.

— Но уж точно не с тобой, — едва слышно сказала я. — Ты кажешься таким… непрошибаемым.

Наши глаза встретились в ночном полумраке. Северус долго молчал, прежде чем произнести:

— Ты ошибаешься, это впечатление немного обманчиво.

Я не была настроена что-либо выяснять, поэтому не стала спорить. Может, действительно, все то время, что знала Северуса, я ошибалась насчет него?

— Я правда… ходила во сне? — спросила вместо этого. Как-то не верилось, что я могла совершенно бессознательно встать с кровати и выйти из спальни. Впрочем, Северусу не было нужды отвечать: как же иначе я тогда попала в холл?

Он промолчал, похоже, отнеся вопрос в разряд риторических.

— Что тебе приснилось? — нарушив повисшую между нами паузу, спросил он.

Я сразу внутренне сжалась, ощутив вновь наползающую на меня тень страха. Северус, который по-прежнему стоял ко мне очень близко, верно, уловил мое напряжение.

— Мне приснилось… — Кажется, никогда я не чувствовала себя такой беспомощной, как в эту секунду. Мне снова виделся Волдеморт с направленной в мою сторону палочкой, в коленях нарастала предательская слабость, а в душу вкрадывался ледяной ужас. — Мне приснился ночной кошмар. — Я провела по лицу ладонью, отгоняя мучительный страх. — Просто страшный сон.

Почему я не сказала правду, сама не могла объяснить толком. Наверное, все-таки потому, что это был мой личный кошмар, и навязывать его кому-либо будет не совсем правильно.

— Ясно, — коротко прокомментировал он.

Несмотря на душевные переживания, я находила все больше неудобств в сложившейся ситуации. На холодном каменном полу у меня замерзли босые ноги, к тому же присутствие Северуса отчего-то меня немного стесняло. За время беспамятства я узнала о нем столько, сколько не ведала в период нашего с ним общения в прошлом. Северус стал старше, и я отвыкла от него прежнего, а этот его взрослый вариант меня слегка смущал. Как, впрочем, Ремус… Гарри… Гарри - это вообще отдельный разговор. Он как целая неизведанная вселенная, что просто дух захватывает при мысли о ее бескрайних просторах.