Милли и Финн стояли на трибунах у футбольного поля. Занятия закончились, так что никого здесь уже не было, разве что спортсмены, у которых только что подошла к концу тренировка, шли, уставшие и измученные, в душ, желающие, наверное, поскорее попасть домой.

А вот Браун, напротив, планирует провести остаток этого дня с кудрявым парнем напротив неё в их излюбленном месте. Поскольку её родители не знают, что она встречается с мальчиком, места для их свиданий были весьма ограничены, но всё-таки это место на трибунах нравилось ей из-за нескольких очень важных воспоминаний, связанных с ним.

Они стояли там, а яркое солнце (сегодня был удивительно погожий день) позволяло ей рассмотреть буквально каждую веснушку на лице Финна. Они сошлись обратно только неделю назад и теперь смотрели друг на друга так, будто в мире нет больше никого, кроме них двоих.

— Помнишь, как мы пытались быть друзьями? — спрашивает Вулфард, нарушая тишину. — Это было дико странно. — Он протягивает руку и мягко переплетает свои пальцы с пальцами девушки, заставляя ту тихо рассмеяться.

— Я понимаю, — отвечает она весело, а потом невольно морщится из-за воспоминаний о том дне, когда она наткнулась на него в коридоре. — Тогда было особенное утро… — Финн не реагирует, полностью сражённый её голосом и чудесными глазами, а Милли с улыбкой рассматривает его в ответ, про себя отмечая, что на свете нет парня симпатичнее, чем он. — Я увидела тебя около твоего шкафчика, и я сказала себе: «Тебе нужно подойти и поздороваться с ним, потому что вы теперь друзья». — Вулфард хрипло смеётся, привычным жестом откидывая кудрявые волосы с лица. — И потом мы начали говорить, и я не знаю… не знаю, что именно я почувствовала, но это было странно. Я даже не знаю, как тебе это объяснить.

— Как неловкость?

— Нет. — Браун отрицательно качает головой, чуть хмурясь. — Это было как…

— Как напряжение.

Ну вот, он снял слово буквально с языка. Значит ли это, что он тоже чувствовал нечто подобное?

— Да! — И это снова наводит её на мысль об их магии, потому что как ещё тогда объяснить эту похожесть? — Когда мы разговаривали, я помню, как я смотрела в твои глаза, и это было чем-то странным, потому что мы были так близки, и при этом я не могла…

Она пытается подобрать слово, когда Финн неожиданно приближается к ней, чтобы поцеловать, и Милли по привычке прикрывает глаза, обхватывая его за шею. Она хочет, чтобы это длилось гораздо дольше, но им нужно договорить, так что девушка мягко отстраняется, облизывая свои губы, и снова смотрит прямо ему в глаза с расширенными чёрными зрачками, буквально затапливающими тёмную радужку.

— …поцеловать меня? — продолжает с насмешкой парень, и Браун соглашается. — А ты знаешь, каково было мне в тот момент? Ты выглядела чертовски красиво, а я даже не мог потрогать тебя. — Милли почувствовала, как румянец загорелся на её щеках. — Когда мы прощались, ты обняла меня, и то, что мои руки были на твоей талии, практически сжигало изнутри и сводило меня с ума, понимаешь? — Вулфард трясёт волосами. — Я клянусь, что ненавижу это чувство, потому что ты была как… лучик солнца, как электрический заряд, и я понимал, что ты до сих пор принадлежишь мне — должна принадлежать! — но при этом я не мог быть рядом с моей Миллстер, — заканчивает он уже шёпотом и скользит ладонями до её бёдер, и Милли чувствует внутри невероятный трепет, когда парень прижимает её к себе и целует в губы.

Она тут же обнимает его за шею, отвечая на поцелуй.

— Если я когда-нибудь забуду, напомни мне, что мы не можем быть друзьями.

Финн выдыхает смешок ей в волосы.

— Обещаю, — бормочет он.

И теперь в её памяти этот эпизод всплывает снова и снова, когда она видит Вулфарда на расстоянии или сталкивается с ним, но они оба притворяются очень взрослыми, приветствуют друг друга, говорят о чём-то, пытаются ладить и даже дружить. Ведь то, что было между ними когда-то, уже прошло, и сейчас они оба взрослые люди и должны поступать по-взрослому. Однако они оба понимают, что всё это ложь, но при этом никто ничего не делает, чтобы что-то изменить, предпочитая играть во взрослую жизнь, ведь так… лучше?

По крайней мере, это не идёт ни в какое сравнение с тем, что было до этого. Сейчас между ними только неловкость, поскольку они пытаются игнорировать напряжение между ними и избегают проблем и стычек, которые могут привести их к чему-то гораздо более эмоциональному.

Так что теперь каждый раз, когда она видит его, Милли стойко пытается откреститься от ощущения того, как у неё вниз по спине пробегают мурашки, ведь она прожила без него два года и оставила всё в прошлом. Серьёзно.

Она чувствует перед Вулфардом просто эмоциональную катастрофу, однако это всё, что она чётко может сказать о своём состоянии, потому что стоит им встретиться, как у неё возникают внутри совершенно разные эмоции: ненависть, страх, разочарование, гнев, нежность, печаль, счастье, негодование, беспокойство, — и самое худшее из всего этого — это притяжение, которое каждый раз напоминает ей о том, что Финн, уже выросший и возмужавший, выглядит чертовски привлекательно, чем когда-либо до этого.