Кайги был любопытен. Он смотрел и слушал, впитывал в себя огромный новый мир, открывшийся ему. Он задавал миллион вопросов. Он сумел узнать очень многое, но так и не добился главного: кто таков его покровитель, откуда взялся, куда направляется, чего добивается. Отчего-то Ноэн всегда уклонялся от расспросов на эту тему, утверждая, что все объяснит, но позже, чуть позже, не все сразу.

И вот этот самолет. У Ноэна глаза загорелись, когда он увидел, как эта рычащая машина закладывает виражи над полем.

– Вот оно, – сказал он, – именно это мне и нужно. Если только оно годится хоть на что-то.

И тогда он научил Кайги, о чем он должен выспросить, и как повернуть разговор на управление самолетом. Он предсказал, что изобретатель такого устройства просто обязан доказать окружающим, что оно им необходимо. Они полагали, что пилот окажется букой, но все прошло намного проще. Казалось, этот человек просто жаждал научить кого-то управляться с самолетом.

Научиться пилотированию должен был Ноэн. Кайги ничуть не жалел, что ему не доведется сесть за штурвал: он был уверен, что у него все равно не получится. Теперь, следя взглядом за плавным движением летающей машины, он пытался угадать, что такое задумал его компаньон, куда он собрался лететь. И зачем, собственно, ему уметь управлять самолетом, если уже есть человек, который умеет. Ведь он сам может отвезти пассажира, куда угодно. С другой стороны, задумался Кайги, самолет двухместный. Может, Ноэн поэтому и хочет сам сесть за штурвал, чтобы пассажиром стал Кайги? Но… не собирается же он покупать самолет?! Кайги даже заерзал на месте от возбуждения. Вот было бы забавно купить самолет!

***

Кавазо был доволен новыми знакомыми. Старший из них, Ноэн, наверняка перепугался, оказавшись в воздухе, хоть и не подал виду. Но он постоянно спрашивал во время полета, сколько эта штука уже пролетела, сколько она может пролететь, и вообще, была ли у пилота еще хоть одна удачная посадка кроме той, которую они видели. Когда же они благополучно приземлились, он выразил свой восторг и горячее желание непременно научиться пилотированию. Младший же, Кайги, едва ли не обнюхал весь самолет от носа до хвоста. Договорились провести первый урок завтра, на том и расстались.

Поскольку испытания прошли успешно, следовало заняться документацией. Чертежи нужно было привести в порядок, перечертить всю конструкцию на один большой лист, а еще сделать кучу подробных чертежей отдельных деталей. Каждый из элементов двигателя необходимо зарисовать отдельно, ведь они все до единой были изготовлены по его авторским эскизам. И написать развернутую аннотацию, разумеется. А потом можно было бы заняться и статьей. Статья, конечно, выйдет корявая: изобретатель-самоучка плохо владел терминологией, а слова соединял между собой куда хуже, чем детали механизмов. Но это не страшно, в конце концов, на то и сидят редакторы и корректоры в больших журналах. А такое изобретение тянет на публикацию в очень большом журнале.

Загнав самолет в сарай, Кавазо отправился к себе, в крошечное разваливающееся сооружение, тоже почти сарай, который он арендовал у своего работодателя. Собственно, арендовал – не вполне верное слово, просто фермер пустил его сюда жить, поскольку он соглашался на довольно невысокую плату за работу. Здесь нельзя было повернуться, чтобы не наступить на одну из бумаг, которые толстым слоем покрывали все горизонтальные поверхности. Письменный стол был еще различим в этом бедламе, кровать – почти не видна. Углы, не занятые бумагами, были завалены инструментом и странными деталями непонятных механизмов, деревянными, резиновыми, металлическими. Кавазо стряхнул со стула несколько бумажных рулонов, небрежно отправив их на пол, к товарищам по несчастью – неверным чертежам. Окончательные варианты заняли надежную позицию на столе. Кавазо с трудом отыскал карандаш и принялся перебирать бумаги, отмечая на них, какие из рисунков следовало перенести на большой чистовой лист, одновременно записывая удачные формулировки, которые потом следовало написать в аннотации.

Внезапно дверь в его лачугу с треском распахнулась.

– Кавазо, ты опять?! А кто будет поливать капусту?

Изобретатель вздрогнул, поднял голову и виновато заморгал. Разгневанный фермер заслонил своей массивной фигурой весь дверной проем. Впрочем, гнев его был скорее наигранным: он давно привык к причудам своего работника.

– Извини, – пробормотал Кавазо. – Я забыл про капусту. Понимаешь, он полетел, и я… Да, я сейчас иду поливать.

– Дождей не было черт знает сколько, – сердито продолжал фермер. – Или ты хочешь, чтобы я остался без урожая? Когда мне нечем будет тебе платить, ты же сам не обрадуешься.

– Я иду, иду уже, – примирительно проговорил Кавазо, поднимаясь из-за стола.

– Ты вечно про все забываешь, – проворчал фермер, остывая. – Послушай доброго совета: уделяй немного больше внимания тому, что происходит в твоей жизни. Иначе дождешься крупных неприятностей.

– Если ты меня не уволишь, все будет в полном порядке, – рассмеялся Кавазо.

***

Ноэн остался доволен новым знакомством. Изобретатель, конечно, гениальный, но в житейских делах – потрясающий простак. Он просто ничего не видел вокруг себя, не хотел думать о том, кому и зачем он показывает свое изобретение, а кодовое слово «самолет» заставляло его немедленно разразиться пространной и восторженной речью.

Уже в первый день занятий Кавазо усадил своего ученика за штурвал, показал, как запускать стартером двигатель, и заставил кататься по полю просто на колесах. Когда Ноэн немного освоил управление на плоскости, изобретатель велел ему разогнаться посильнее и немного потянуть штурвал на себя. Колеса оторвались от земли, у Ноэна внутри все сжалось от испуга, и он тут же толкнул рычаги обратно. Самолет клюнул носом, передние колеса снова соприкоснулись с землей, спружинили на рессорах, а потом опустились и задние. Кавазо смеялся.