Уже совсем стемнело. Узники, устав от своих бесплодных метаний, уныло сидели на соломе, когда вдруг их заставил вздрогнуть резкий, гневный окрик:

– Кавазо! Бездельник! Растяпа! Я же тебе говорила!

– Майфа! – Кавазо подпрыгнул от неожиданности, лицо его приобрело виноватое выражение, и он немедленно засеменил к окну. В него, сидя на корточках, заглядывала молодая женщина, с виду постарше изобретателя. На лице ее выражалось раздражение, и казалось, что это выражение для нее привычно.

– Ну и что мне теперь с тобой делать? – сердито продолжала женщина. В ее голосе мерещились интонации строгой мамочки, чей ребенок опять влез, куда не следовало. Понятно, что она и отмоет, и заштопает одежду, и даже простит, но отругать следует непременно.

– Слушай, Майфа, – забормотал Кавазо, – я не знаю, но мне бы как-то выбраться…

– И куда же ты пойдешь? Не вздумай прибежать ко мне, я не намерена укрывать преступника.

– Нет-нет, я уже знаю, куда мне надо. Вон, с ним убежим, – он махнул рукой в сторону Кайтена.

– Ох, горюшко, – вздохнула Майфа, смягчаясь. – Вечно с тобой беда. Ладно, ждите здесь.

Она поднялась и скрылась из виду. Кайтен хмыкнул.

– Жена?

– Сестра, – махнул рукой Кавазо. – Кто же пойдет за меня замуж? Но как она узнала так скоро? Она живет в другом городе. Рядом, но все же… Может, кто-то из мальчишек сбегал и доложил?

Ждать пришлось с полчаса. Арестанты только переглядывались и пожимали плечами, не в силах представить, что задумала Майфа. Но наконец загремел замок, дверь отворилась.

– Выходите уже, преступники, – снисходительно предложила Майфа.

Кайтен и Кавазо переглянулись еще раз, уже совершенно ошалело, и выбрались из полуподвала по коротенькой лесенке наверх. Дежурный полицейский мирно похрапывал, уронив голову на стол. Перед ним стояли пустые стаканы, нарезанная колбаса на блюдечке, корзинка с фруктами.

– Что ты сделала? – изумленно спросил Кавазо.

– Снотворное в вине, – невозмутимо пояснила сестра. – Твое счастье, растяпа, что полиция в этом дурацком городишке только для виду.

– Да он же тебя вспомнит! – ужаснулся изобретатель.

– Он меня даже не узнал, – фыркнула Майфа. – Я назвалась чужим именем, а он сделал вид, что помнит меня.

– Но они все равно сообразят, – волновался Кавазо. – Найдут ту женщину, поймут, что это была не она, начнут думать, и точно на тебя подумают, на кого же еще.

– Надену другое платье и сделаю другую прическу, – отмахнулась Майфа. – Мужчины совершенно не умеют различать женщин. Иди уже. Или передумал?

– Иду! – поспешно отозвался Кавазо. – Спасибо, сестренка! Я назову твоим именем мой самолет, честное слово!

– Нужен больно мне твой самолет! И прятать тебя я не стану, имей в виду!

– Все, все, я понял.

Кавазо быстренько ухватил сестру за руку, притянул к себе и чмокнул в щеку, после чего пулей вылетел из полицейского участка. Кайтен последовал за ним, по пути благодарно улыбнувшись спасительнице.

На улице было совсем темно. Возле участка еще горел газовый фонарь, а дальше лежали густые тени. Беглецы мчались по мостовой, изобретатель впереди, страж за ним. Город был пуст: в это время здесь уже ложились спать. По пути попались лишь несколько бродячих собак, разоряющих мусорные баки. Потом камни под ногами уступили место пыльной колее, в тусклом свете луны едва виднелись поля и фермерские домики на них.

– Где этот твой самолет? – пропыхтел Кайтен.

– Там, – Кавазо неопределенно махнул рукой. – Не бойся, не заблудимся. Только сперва я заберу чертежи. Это самое главное.

– Далеко эти чертежи от самолета? Может, не рисковать?

– Нет-нет, все по пути.

Кавазо свернул на боковую дорожку, и Кайтен вскоре различил позади силуэтов нескольких строений некую бесформенную тень. Должно быть, это и был самолет. Кавазо свернул к сараю, нырнул внутрь, и оттуда немедленно донеслись звуки падающих предметов.

– Сейчас, – крикнул он своему спутнику. – У меня все здесь, рядом.

– Свет зажги, – посоветовал Кайтен.

– Ничего, я уже.

Он и в самом деле вынырнул наружу, держа в руках охапку бумаг. Он поспешно свернул их в рулон, перевязал каким-то шнурком.

– Теперь все. Бежим. Если оторвемся от земли, никто уже не сумеет нас достать.

У Кайтена не было впечатления, будто их кто-то преследует, но он тоже предпочитал поспешить. Беглецы коротким рывком преодолели расстояние, отделявшее их от самолета. И вот тут Кайтен немного притормозил. Конструкция, которой он намеревался доверить свою жизнь, внушала некоторые опасения.