Маргат взглянул на её холодные пальцы, лежащие на его запястье.

– Так печёшься о своём ненаглядном Альмоде. Я бы сгорел от стыда, если бы женщина просила за меня.

– Он выдернул свою руку и, подойдя к ножнам, висящим на стене, вдел в них меч.

– Ты не причинишь ему вреда? – Тихо, почти безнадёжно спросила Алеся.

– Я сделаю всё, чтобы победить. – Жёстко, со злостью ответил Маргат и быстро вышел из зала.

Алеся еле удержалась от того, чтобы не постучаться головой о стену.

“Переговоры провалились. Он его точно пришибёт. И с большим удовольствием”.

Девушка вышла следом. Оборотня и след простыл.

– Зайдём с другого края.

***

– Бай! Бай! Бай! – Девушка догнала оборотня и схватила его за рукав. Они шли под невысокими вишнёвыми деревьями, нижние ветви которых почти задевали из макушки. С другой стороны в мутной воде пруда мирно колыхались большие розовые кувшинки.

– Что? – Злобно бросил через плечо оборотень.

“Альмод по-прежнему не появился! Караул”!

– Это что ты творишь?! – Алеся схватила его за полу синего камзола. Оборотень попытался вырваться. Раздался треск ткани.

– Ты меня не остановишь! – С детским упрямством заявил он.

– Не выпендривайся! Ты что – не понимаешь, что можешь умереть? Готов в лепёшку расшибиться, чтобы нагадить другим?

– О, ты волнуешься за Альмода. Очень мило. Но я не собираюсь больше тебя слушать! Я буду делать, что хочу!

– Я уже поняла...

– Так что можешь понаблюдать, как твоему драгоценному Альмоду пустят кровь! – Искажённое злобой и ехидством личико парня внезапно разгладилось. Закатив глаза, он рухнул на траву.

– Это плохо, что меня никто не слушает... – Задумчиво протянула Алеся, отбрасывая камень и отряхивая руки. – Это всегда срабатывает, но я же его когда-нибудь так и прибью.

Она воровато огляделась по сторонам и, схватив парня за ноги, поволокла его по траве. Он был очень тяжёлым, а его голова то и дело подскакивала на кочках и уже через десяток шагов девушка окончательно выдохлась.

“А ведь он достаточно мелкий. Что было бы, если бы это был кто-то крупный”?

Девушка застыла в полусогнутом положении, пытаясь отдышаться. Внезапно из-за вишен на неё вылетел Ловар. Парень, видимо спешивший куда-то, не ожидал наткнуться на подобную сцену, застыл, изумлённо вытаращив глаза.

Алеся порадовалась, что успела выбросить камень.

– Хватай его под мышки и тащи.

– Что? – Растерялся Ловар.

– Тащи его, говорю! Я одна этого кабана не потяну! – Рявкнула девушка. В таком состоянии она умудрилась бы отдать приказ даже армии. Парень поспешно подхватил Альмода под мышки. Алеся схватилась за его ноги.

– А куда нести?

– А что это у вас там? – Осведомилась девушка, кивнув на небольшое здание, проглядывавшее из-за деревьев.

– Дровяной сарай.

– Значит туда!

– А с ним всё в порядке? – Испуганно спросил Ловар.

– Если дотащим до сарая, то будет всё в порядке.

Пыхтя, они дотащили его до бревенчатого здания и запихали внутрь.

“Хорошо, что на дрова никто не покушается и тут не заперто”.

Она задумалась.

– А как нам его запереть? – Девушка зашла внутрь и, выбрав длинное тонкое полено, приспособила его в качестве засова. Затем она обежала сарай вокруг, чтобы убедиться, что Бай не сможет выбраться.

– А это нормально – то, что мы делаем? – Переспросил Ловар, начиная нервничать.

– Абсолютно. – Алеся положила руку ему на плечо. Её голос был полон уверенности. Как назло, из сарая послышалась какая-то возня и хриплый вопрос:

– Где я?

– А теперь ты должен уйти. – Она ещё пару раз хлопнула Ловара по плечу.

– Но...

– Ты должен уйти...

– Да? Ладно... Надеюсь, всё будет в порядке.

Парень тряхнул рыжими кудрями и, растерянно озираясь, удалился.

– Выпусти меня! – Вякнули в сарае.

– Тебя я не выпущу!

– Почему?

– Потому что ты пойдёшь и убьёшься!

– Альмод будет опозорен, если не явится на дуэль!

– Зато живой будет!

– Он точно не скажет тебе спасибо! Немедленно выпусти меня. Дуэль через час!

– Вот и славно. Посиди пока там.

Алеся прислонилась спиной к двери и судорожно вздохнула. Дверь вздрогнула – Бай с другой стороны попытался выломать её плечом, но лишь зашипел от боли. Служанка прикрыла глаза. На душе было неимоверно гадко. Хотелось плакать и наорать на кого-нибудь.