Шрифт:
— Чёрт, ты же только что нас выдал. Неужели ты этого не предвидел?
— Говорю же. Силы. Исчерпаны.
— Найди замок зажигания и выключи все кнопки!
Слишком поздно. Дверь грузовика изрешетил град пуль. Послышались голоса. Зовут подмогу.
— Зажигание? — спросил Мэтью, и двигатель зарычал.
У меня округлились глаза.
— Да, чёрт возьми! Теперь отпускай тормоз!
На сбивающемся дыхании я принялся учить его нажимать педали и переключать передачи. Скрежет. Визг металла. Кажется, вот-вот погнуться все шестерни. И…
Мы поехали!
Назад?
БУУМ!
Врезались в огромную колонну. Опорную колонну.
— Переключи рычаг передач с положения «R»! — я услышал треск камня. — Давай, давай!
Снова скрежет. Мы поехали вперёд.
— Вот так, молодец!
Кажется, мы движемся прямо к выезду для грузовиков! И сейчас работорговцы, наверное, выставят ряд машин, чтобы преградить нам путь.
Не успели мы набрать скорость, как самосвал налетел на стену и тут же отскочил от нее, словно шарик в пинболе. Coo-y^on с усилием выкрутил руль.
— Постарайся НЕ биться о стены!
Он повернул голову и улыбнулся мне.
— Смотри вперёд!
Мы снова обтесали стену.
— Не переключайся. Держись на этой скорости.
Огни в шахте стали ярче. Крики громче. Стрельба сильнее. Похоже, мы приближаемся.
— Они выстроили ряд машин, — сказал Мэтью, — блокируют ворота.
— Кузов самосвала загружен?
Он оглянулся через плечо.
— Да.
— Тогда прибавь скорость! — может, благодаря размерам грузовика и весу груза нам всё же удастся прорваться. — Целься между двух самых маленьких грузовиков, но бей по прямой. Не виляй и не отпускай газ, слышишь? Быстрее! Вдави педаль до упора!
Я в запале и сам уперся здоровой ногой в стену кабины.
— Держись! — он нажал на сигнал…
БУУМ!
Мы налетели на линию блокады, и я чуть не впечатался в спинку водительского кресла.
Дурака тоже бросило вперёд, лицом в руль. Он отпустил педаль газа?
— Мы застряли между грузовиками, Охотник.
Посыпались пули. Лобовое стекло разлетелось вдребезги. Самосвал задёргался, будто забуксовав.
— Дави на газ! Сильнее!
Послышался металлический скрежет, напряжённо взревел двигатель, кабина задрожала так, что я уже мысленно попрощался со всеми зубами.
— Жми на педаль!
Ещё громче рёв. Ещё больше пуль. Кажется, мотор сейчас взорвется.
Вдруг я услышал какие-то крики и понял, что на самосвал забрались несколько человек и пробираются к кабине.
— Coo-y^on, найди рычаг для поднятия кузова!
Он наклонился вперед.
— Этот?
Заработала гидравлика.
— Увеличь обороты.
Валы завращались, поршни задвигались. Кузов начал подниматься, вываливая соль.
И тут… блокада поддалась. Мы протиснулись между грузовиками, сбрасывая тонны соли, а вместе с ней и охранников, цепляющихся за кузов.
— Охотник, держись. Сейчас мы проломим…
БАБАХ!
— … ворота.
— Переключай на следующую передачу, — сказал я, борясь с головокружением.
Снова скрежет. Самосвал рванул вперёд, со скрипом волоча что-то за собой.
— Мы засыпали солью их грузовики! — снова обернулся coo-y^on, — Всё чисто.
С его лба струится кровь, превращая лицо в багряную маску. И снова моему замутнённому взгляду будто предстало другое лицо. Словно это не Мэтью, а его sosie — злой двойник.
— Всё чисто, — повторил он.
Только не у меня перед глазами. В голове помутилось; кажется, я вот-вот отключусь.
— Ты отвезешь меня к Эви? — вся моя жизнь находится в руках человека, которого я не узнаю. — Скажи ей, что я приду.
— Зависит от тебя. Пятьдесят на пятьдесят.
Больше бороться нет сил; я погружаюсь во мрак.
Глава 26
Императрица
Я стою под кабинетом Арика и настойчиво барабаню в дверь.
Перечитав отрывок о предательстве Дурака, наверное, сотню раз, я кое-что поняла. Очевидно, это и есть тот самый секрет, который Арик для него хранил. Осознав это, я захлопнула книгу и сказала бабушке, что иду поговорить со Смертью. «Не забывай, что его пока рано убивать!» — крикнула она вдогонку.
И вот из-за двери доносится его голос:
— Оставь меня в покое.
— Открывай, Жнец, — боль в ноге и голове ещё больше распалили мою злость, — иначе взломаю замок когтем.
Открыл наконец. Я протиснулась внутрь и села на своё привычное место. Арик подошёл к столу и, не предлагая мне, налил себе водки… из уже начатой бутылки. Волосы растрёпаны, взгляд затуманен. И меня, вопреки всему, охватило беспокойство, немного притушив вспышку возмущения. Я, как обычно, почувствовала прилив нежности к нему. А может, даже больше, чем обычно.