И она говорит это не впервые. Снова тупик.

Может, расспросить о родителях? Ведь бабушка — моя последняя ниточка к маме и даже к папе.

— Бабуля, расскажи мне о маме. Какой она была в юности?

— Упрямой. Она отказывалась верить в то, что было прямо перед глазами! Как и ты.

И я горжусь тем, что похожа на маму.

— А папа? Когда-то мама часто о нём говорила, но со временем я слышала всё меньше и меньше.

— Дэвид Грин был добрым и обладал чувством юмора. Он умел рассмешить твою маму.

И это всё, что бабушка может сказать?

— Он тебе не нравился?

— Он не верил в Таро. Несмотря на хорошее чувство юмора, он был материалистом. Из Новой Англии, — добавила она, словно это всё объясняет, — Карен уже практически поверила в существование Арканов… но тут она встретила его. Когда я спохватилась, твоя мать уже была беременна. К слову, я уже тогда почувствовала, что ты будешь Императрицей.

— Он не хотел, чтобы мы жили на севере?

— Дэвид собирался переехать, — её взгляд стал отрешённым, — увезти тебя, великую Императрицу, из Хэйвена. Но в конце концов я убедила их остаться.

Папа исчез в Бейсене всего через два года после моего рождения. А ведь если бы он тогда настоял на переезде, то, возможно, дожил бы до сих пор… или хотя бы до Вспышки? Я могла бы вырасти с отцом.

— Он умер таким молодым, — в двадцать девять лет.

Бабушка кивнула.

— Он обожал твою мать. И так же сильно обожал тебя.

Мама говорила, что он пылинки с меня сдувал…

Я подняла голову, уловив что-то за стенами замка: энергию, глухой гул. Цирцея. Она сейчас у подножия горы. Пришла побеседовать со Смертью, своим союзником? Они сейчас вместе? Если да, то я просто обязана заявиться на их закрытое совещание.

— Сейчас вернусь, — сказала я, направляясь к двери.

— Ты куда?

Я остановилась в дверном проёме.

— К реке.

Бабушка посмотрела на меня серьёзным взглядом.

— Почему ты так уверена, что вернешься?

Освещая себе путь фонариком, я спускаюсь к реке. Изо рта вырывается пар, растворяясь в холодном ночном воздухе. Гроза стихла, но с неба то и знай сеется мелкая морось.

Я набросила на голову капюшон.

В мигающем свете газовых фонарей из тумана показалась высокая фигура Арика. На нём чёрная одежда, идеально подчёркивающая мускулистое тело. Непривычно отросшие светлые волосы сильно растрёпаны.

Я остановилась как вкопанная.

Он идёт от реки обратно к замку. Вблизи видно, что издёрган. Взгляд помутнённый.

От боли.

В памяти всплывают сны о нём. На этой неделе кошмары снились мне гораздо реже, уступив место воспоминаниям из прошлой жизни, в которой я была известна под именем Фита. Тогда Арик долго преследовал меня и в конце концов признался, что в предыдущей игре я вышла за него замуж… а потом предала. А я, понимая, как сильно он жаждет женского общества, начала его обольщать, замышляя убить.

И теперь каждое утро просыпаюсь с чувством вины… потрясённая его одиночеством. Потрясённая его хрупкой надеждой на наше совместное будущее.

Поравнявшись со мной, Арик небрежно бросил:

— Императрица.

— Эй. Что ты там делал?

— Наносил визит своему союзнику.

Как я и подозревала.

Не замедляя шага, Арик прошёл мимо. Я нахмурилась и крикнула ему в спину:

— Ты разговаривал с Цирцеей?

— Я много с ней разговариваю, — ответил он, даже не обернувшись.

Тогда я обогнала его и встала на пути.

— Чего ты хочешь? — Смерть раздражённо вздохнул.

Оказавшись так близко, я ощутила его манящий аромат: древесные нотки хвои и сандала. У меня отяжелели веки. Как же он гипнотически красив.

Но я чувствую к нему не просто физическое влечение. Нас связывают бесконечные века. Глубокие, ничем не рушимые узы.

Если бы прошлым Императрицам не внушали с рождения ненависть к Смерти, они бы непременно в него влюбились. Я бы влюбилась.