Тибор вскинул брови, но допрашивать не стал, вернувшись к разговору.

– Могу обещать: рана затянется быстро. Возможно, к завтрашнему дню останется только шрам.

– Легкая рука? – хмыкнул воин.

– Верно.

Венд полуприкрыл глаза, вслушиваясь в ощущения. Боль торкала уже меньше, словно бы и впрямь начинался процесс заживления – уже сейчас.

– Мы оба твои должники, - сказал он.

– День добрых дел, - напомнил, улыбаясь, Тибор. Улыбка у него оказалась на редкость приятная, настолько располагающая, что в Венде шевельнулись нехорошие подозрения. Ну не будет обычный человек так помогать абсолютным незнакомцам, не будет вести себя с ними, словно с добрыми старыми друзьями.

– Ты меня знал прежде? – спросил он прямо.

– Знал? – вроде бы искренне удивился тот.

– Когда ты вошел, взглянул так, словно признал.

– Ах, это, – Тибор кивнул, улыбка исчезла с лица, на то словно набежала тень.
– Нет, Венд, ты для меня незнакомец. Но тебе повезло походить на человека, очень мне дорогого. На лучшего друга, которого я похоронил.

– Вот как, - тихо проговорил воин.
– Это более вероятное объяснение, чем бескорыстные добрые дела во искупление грехов.

– Одно другого не исключает, - возразил Тибор. – Но да, я рад помочь тебе. Словно бы отдал часть старого долга.

– Ты живешь в Радоге?

– Нет, - покачал тот головой.
– Здесь у меня дела. Пробуду еще несколько дней.

– Тогда тебе, возможно, будет интересно узнать, что волнения в городе – творение рук Тонгила, – проговорил Венд, решив поделиться с новым знакомцем недавно обнаруженной информацией.

– Темного мага? – после паузы уточнил Тибор.

– Его.

– Он в городе?

– Не знаю, - признался Венд. – Но мы с Ресаном видели его людей. Даже если Темный остался в своей берлоге, ничего хорошего Радогу не ждет. Лучше уехать отсюда, как только откроют ворота.

– Верно, - после еще одной паузы сказал Тибор.
– Верно.

Потом встряхнулся, глянул в окно на солнце, приближающееся к полудню, и поднялся:

– Мне пора вернуться к делам. Надеюсь, мы еще встретимся, и тогда никакие неприятности не будут омрачать ваши жизни.

– Мы твои должники, - повторил Венд.

– Забудьте, - мягко сказал Тибор. – Это, в самом деле, ничего мне не стоило.

Новый знакомец ушел, и Венд уже начал проваливаться в легкую дремоту, когда Ресан заговорил:

– Что значит «Кашима»?

– Хм? – Венд, вынырнув из сна, повернулся к юноше.
– Кашима? Часть Морского братства, их элита. Ты это от кого услышал?

– Морское братство? – повторил Ресан.
– Так ведь называют пиратов?

– Да, - согласился воин.
– Хотя большинство – те же наемники… Так от кого?

Юноша тихо вздохнул:

– От Тибора. Он один из них.

Незадолго до того, как пересечь отметку полудня, солнце словно замерло. Застыло в небе, издеваясь над жалким смертным. Минуты тянулись как часы, и Арон, теряя выдержку, начал ходить по небольшой комнате. Наконец светило перевалило через полуденный барьер. Вновь обозначились тени, и маг, закрыв ставни, подошел к зеркалу, заранее выложенному на стол. Клановец отозвался сразу.

– Вы готовы записать, господин?

– Говори, я запомню.

Семнадцать адресов и все детали, касающиеся детей, впечатались намертво – на память северянин никогда не жаловался.

– Вызову тебя позднее, - сказал наемнику, сдерживаясь, чтобы не сорваться с места.

– Удачи, господин, - отозвался тот. Поверхность зеркала потемнела.

Семнадцать домов, расположенных в разных частях города. Сколько уйдет на них времени? Придется проникнуть в каждый, найти нужного ребенка и убедиться, не тот ли он. Не успеет ли Мэль раньше? Единственное облегчение – полукровка пока не знает, где именно следует искать.

Жестоко-рассудочная часть натуры вновь вопросила: не стоит ли избавиться от полуэльфа заранее? Ведь Богиня не ошибается. И речь идет не о золоте, не о должности - о жизни его ребенка… Но убить вот так, без доказательств единственного, кто поддержал его в этом мире? Без кого Арон бы давно сложил голову? В чем он тогда окажется лучше Тонгила-прежнего?

Мужчина коснулся браслета, сейчас невидимого. Удержит ли полукровку в случае чего «поводок»? Будет ли он вообще иметь значение? Если Мэа-таэль попросил о помощи своего деда… Северянин не очень представлял, на что способны шаманы Многоликого, но чувствовал – на многое.