Несколько мгновений в зале царила тишина. Потом от столов наемников поднялся воин лет сорока, одетый в более тонкую и дорогую одежду, чем остальные. Должно быть, капитан. Подошел, носком сапога пихнул несопротивляющееся тело черноволосого, перевел взгляд на защитника:

– Прибились к нам на прошлом деле. Мясо с гнильцой оказалось, – пояснил. Защитник коротко кивнул, явно поняв, что тот имел в виду.

– Откуда сам? Кабир, Сумос, Аггипы? Или впрямь Вольный?

– Кашима, - после короткого молчания отозвался защитник, и кто-то из наемников, внимательно слушавших разговор, изумленно присвистнул.

– Вот как, - проговорил капитан с возросшим уважением в голосе.
– Далековато ты забрался.

Защитник ничего на это не ответил, лишь пожал плечами.

– Эти жить будут? – все также дружелюбно поинтересовался капитан, кивнув на наемников.

– Какое-то время поживут, - ответил защитник.

– Ты же их убить хотел?

– Хотел, - согласился тот.
– Но даже так настроение они мне подняли.

Добавил:

– Я помню правила, капитан.

Ресан перевел взгляд на четыре неподвижных тела. Вот так, в легкую… Мелькнула мысль, что защитник мог оказаться куда более опасен и непредсказуем, чем четверка наемников.

– Значит, говоришь, мальчишка твой? – продолжил между тем капитан.

– Мой, - согласился незнакомец.

– Ну и хорошо, - кивнул капитан, разворачиваясь.

Одно из тел между тем шевельнулось вполне осознанно, в руке блеснула сталь. Рыжий. Он лежал как раз за спиной защитника, провожающего капитана взглядом, и теперь вскочил, готовясь нанести удар. Ресан открыл рот - крикнуть предупреждение - но не успел: защитник резко повернулся, пинком выбив нож и одновременно, похоже, сломав наемнику руку. По крайней мере, заорал тот громко. Защитник ударил рыжего еще раз. Отступил назад от рухнувшего тела, окинул внимательным взглядом остальные три и повернулся к юноше.

– Встать сможешь?

Ресан посмотрел на воина, не зная, чего ожидать, и какой ответ наилучший.

– Не знаю, - проговорил неуверенно, и тихо пожаловался.
– Больно.

Мужчина кивнул и протянул руку, помогая подняться.

– Ты и впрямь здесь один?

– Нет, - Ресан торопливо мотнул головой.
– Я здесь с… с другом. Он наверху.

– Пойдем, провожу тебя до комнаты. И до завтрашнего утра постарайся вниз не сходить. Думаю, наемники уберутся уже вечером, но на твоем месте я бы не рисковал.

– Да, тар, - послушно ответил юноша. Идти получалось медленно, ноги казались неподъемно тяжелыми, а к животу, куда пришлись удары, он прижал ладонь. Так казалось менее больно.

– Тарэс, - небрежно поправил его мужчина.

– Да, тарэс, - повторил Ресан и добавил.
– Спасибо, что заступились.

– Мне это ничего не стоило, - рассеянно отозвался тот. Ресан украдкой взглянул на мужчину, лицо которого вновь стало задумчивым, хотя не таким мрачным, как прежде.

– Они… они хотели… - выговорил юноша, и оборвал себя, только теперь четко осознав, от чего его избавил этот человек.

– Тебе нужно быть осторожней, - спокойно сказал тот.
– Выйти в зал, полный наемников, с твоей внешностью - это напрашиваться на неприятности.

– Но я не знал…

– Теперь будешь знать, - серые глаза смотрели на Ресана серьезно, но без упрека.
– Сегодня и здесь оказался я, и я тебя пожалел. В следующий раз может не повезти.

Юноша отвернулся, сглатывая набегающие слезы. Разреветься тут – вот будет позор. Для парня – позор. Впервые за много недель хотелось вернуть свой настоящий пол, имя и внешность. Чтобы можно было плакать открыто, требовать к себе особого обхождения и не бояться показать слабость… Предлагал ведь дед сделать личину проще, неказистей. Но нет, уперлась. «Я не буду уродом». Дура, как есть дура. Правильно брат тогда сказал…

– Все обошлось, мальчик, - сказал мужчина, когда Ресан повернулся к нему. Взгляд защитника смягчился, мелькнуло сочувствие.
– Все обошлось.

Юноша судорожно сглотнул и кивнул. Взять себя в руки. Не раскисать.

Из-за двери как раз появилась служанка с тазом исходящей паром воды в руках, с зажатыми подмышкой сухими стираными тряпками, и юноша осознал: времени вся история с наемниками заняла совсем немного. Вряд ли дольше десяти минут.

Женщина с неодобрением посмотрела на бледного парня, отчего-то прижавшего руку к животу. По лицу служанки читалось: люди, за столь короткое время умудрившиеся попасть в неприятности, на ее уважение рассчитывать не могут.

– Держи, - она протянула Ресану таз.
– Неси болящему.

– Тарэса, - сказал защитник, молча стоявший рядом.
– Мальчик не в состоянии.

– А я тут при чем? – возмутилась женщина.
– У меня свои дела.

Мужчина ничего не ответил, только посмотрел на служанку, чуть приподняв брови. И что бы она ни увидела в его глазах, возражений с ее стороны больше не последовало.