Несебр посмотрел на меня, вздохнул, потом покачал головой. Радужное сияние тут же скрутилось спиралью и словно впиталось в его ладонь. Помещение теперь освещали только несколько свечей на столе. Чистенько у него тут, уютненько. Не слишком богато, но коль сюда на переговоры водят всяких, то и ясно, что обстановка будет попроще. Очаг, лавки с наброшенными на них плетёными дорожками из белых нитей. На стенах — полки с разным добром: чашки, ложки, склянки, пузырьки. К потолочным балкам подвешены пучки серебристо-зелёный трав. Что интересно, стоило только оказаться у Хозяйки, как куда ни глянь — серебро. Что у неё самой с чарами, что тут. Видать, чары такого цвета. Наверно, Луна-серебряница тут балуется, кругом всё взяла в свои руки.

— Присаживайтесь, — сказал Несебр и указал на лавку.

Что ж, вежлив, уже славно. Хотя ведь силу мою учуял, а, значит, не будет грубить. Посох у него, конечно, чудный, только вот я всё равно его не испугаюсь.

Могута что-то проворчал, но сел. Кажется, тут он возлагал на меня роль командующего. Ну… оно и правильно. В отличие от местных, знает, кто я таков.

Несебр садиться не стал. Возникло ощущение, что ему так проще поддерживать чары и смотреть на нас. И хоть не особо люблю, когда хозяин нависает над гостем, но кто знает, какие у них тут обычаи.

— Вы мне солгали, — мрачно возвестил Несебр. — Не ведаю, с какой целью, но пусть будет на вашей совести. Зла в вас нет.

«Оно есть во всех, — подумал я, — просто в разных пропорциях».

Будто почуяв мои мысли, Несебр только сверкнул глазами и уточнил:

— Зла для Ушбани.

Мы с Могутой переглянулись.

— Простите, уважаемый Несебр, — осторожно начал я, надеясь, что всё же обратился достаточно вежливо, — для кого? Или же вы именуете так местность, в которую нас занесла нелёгкая дорожка?

Могута покосился на меня, но я не отводил взгляда от хозяина дома. Про себя рассказывать не с руки, хоть утаивать правду и не собираюсь. А вот побольше узнать о местности, куда нас занесло, необходимо.

— Правильно мыслишь, — кивнул Несебр. — Ушбань — наша деревня. Всё, что видит глаз у подножия Горе-горы, находится под моим указом.

— Так вы будете старостой? — осторожно уточнил Могута.

При этом смотрел так искренне и светло, что я сам чуть не поверил. Ай, да мастер. Перевоплотился из клыкастого волколака в почтительного купчишку. Прекрасно, надо будет присмотреться к парню, авось где-то пригодится такой талант.

— Буду, — тяжело уронил Несебр. — Поэтому и хочу услышать правду. А то мои сыновья только ждут знака.

— Чтобы выколотить её из нас, если вдруг откажемся говорить сами? — невинно уточнил я.

— Именно, — согласился Несебр. По его тонким губам скользнула улыбка. — Вижу, вы меня прекрасно понимаете.

Могута сделал вид, что увлечённо рассматривает дорожку на лавке. Ладно, значит, вести переговоры мне. Переживём. Я сплёл пальцы, отголосок силы прошёл легкой тёмной волной, окутал нас с Могутой. Глаза Несебра чуть расширились, но держал лицо он хорошо. Понял, что защищаться будем, так что лучше не соваться.

— Правду, как она есть, мы, к сожалению, не скажем, — прямо сказал я. — Но в то же время и правда: никакого зла ни жителям Ушбани, ни вам лично причинять не собираемся. Наше единственное желание — выбраться отсюда, желательно целыми и невредимыми, и добраться до родных мест. Поэтому могу сказать, что оказались мы здесь чисто случайно. Сидели себе в харчевне, никого не трогали…

Говорить, что харчевне находилась в умрунской деревне, разумеется, не стал. Кто его знает, как тут относятся к тем, кто перешагнул из жизни в царство мертвых.

— …а тут влетели огромные волки, на обычных волков смахивающие только немного, и кинулись на всех.

— Угу, — глубокомысленно подтвердил Могута.

— Кое-как отбились, спасибо бравому хозяину харчевни, — почти не соврал я. — Но стоило только выйти на порог, как накрыла мгла, и мы потерялись в пространстве. А чуть пришёл в себя — оказался в серебряных покоях, в гостях у страшилища с женским телом.

— А я в лесу, — мрачно добавил Могута и поерзал на лавке. Допрос его явно раздражал, однако приходилось терпеть.

— Страшилища? — прищурился Несебр.

— У него самого, — кивнул я. — Речи оно вело сладкие, обольщало всячески, только вот с такой связаться… слепым надо быть. Ну и очень глупым, разумеется. А потом оно отвлеклось, я и сбежал. Так в лесу и оказался. А там уже с братцем и встретились.

Несебр нам верил. Но не полностью. Задумчивость, отражавшаяся на лице старика, была какой-то отрешённой.

— Страшилище, говоришь, — как-то странно протянул он. — А…

Дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился один из сыновей Несебра.