— Я прекрасно знаю, как я выгляжу! — Курску показалось, что он надавил на больное. — А ты, если ещё раз поднимешь эту тему, вылетишь отсюда без промедления! Знаешь, если тебя худо-бедно поддерживали из центра, то я вот не виноват, что оказался сильно ослаблен боями! Да ты хоть знаешь, сколько раз тут был хотя бы наш «любимый» Крым?! А еще Казань и многие другие…

— Как будто у меня Крым был реже! — Расстегнув кафтан, а затем и рубаху, Курск рывком стянул его с одного плеча. Под ним виднелся свежий бинт, говоривший о том, что раны от последнего сражения ещё не зажили полностью.

Орёл также не мог не посмотреть в этот момент на спутника, слишком уж громок и яростен был своеобразный призыв того повернуться. Поймав себя на мысли, что невольно залюбовался объёмом и рельефностью мышц Курска, он сразу же отвёл взгляд и, вперив его в пол, сидел так какое-то время, молясь лишь об одном — чтобы щёки не краснели ни в коем случае.

— Я удивляюсь, как он тебя ещё на тот свет не отправил.

— А я удивляюсь, как ты ещё жив с твоим слишком острым языком.

Перепалка рисковала перерасти в нешуточный скандал, но обоих олицетворений сдержала цель визита, о которой весьма кстати вспомнил сам Елец, предложив вернуться к её обсуждению, а не переходить на личности и припоминать друг другу былые обиды.

Таков был весь Елец: он легко загорался, сразу же взрывался, но потом столь же быстро и остывал. Это показало его в весьма неприятном свете для видевшего его впервые Орла. Сам-то он по характеру был совершенно далёк от нового знакомого: не кричал по пустякам, не угрожал, да и проблемы свои предпочитал решать тихим и мирным путём. Конечно, Орёл понимал, что там, во что он ввязывается, вряд ли найдутся другие такие же, как и он сам.

— Есть ещё одно дело, которое связано непосредственно с главной задачей.

— Ну что ещё?

— Нам нужен твой брат, Воронеж. Москва говорил и о нём тоже.

— Не представляю, где он может сейчас быть. Честно говоря, и представлять не хочу. Не удивлюсь, если он уже давно где-то сгинул.

— Ты, как всегда, очень добр по отношению к своим родным. — Иронично заметил Курск, словно специально давя на что-то.

— Заткнись! Той родни, которую я любил, нет уже давно!

— Так отомсти за неё! Отомсти всем ордынцам через Крыма! Это очень даже в твоих интересах.

Несомненно, Курск знал все, что произошло с Ельцом когда-то давно. Он нарочно ковырял старые раны, пытаясь показать, что, пойдя с ними, тот сможет однажды скинуть с плеч груз ответственности. Вот только он совсем не подумал о том, что за многие века концентрации своей боли в себе Елец уже сросся с нею чуть ли не полностью, принял, ощутил всем своим естеством, и вытравить её из его ослабленной души будет очень непросто.

В эти минуты он выглядел жалко даже для Орла. Тот пока ещё сам не знал всех обстоятельств, но, глядя на Ельца и слушая его, у него складывалось впечатление глубоко несчастного олицетворения, которому мог бы немного помочь даже простой разговор по душам с кем-то. Вот только ему было не с кем, а тех, кто мог хоть как-то приблизиться, Елец неосознанно гнал от себя, закрывая им вход в свою душу.

— В любом случае, найти Воронежа мы просто обязаны. Хотя бы попробовать. Москва вообще говорил, что, чем больше олицетворений мы соберём, тем легче нам будет потом, наедине с опасностью.

Елец чертыхнулся. Вот уж с кем он точно не хотел воевать рука об руку — со своим старшим братом. Но выбирать не приходилось.

— Он точно где-то на нижнем Дону. По крайней мере, перед уходом много говорил про те дали. Больше я ничего не знаю.

— Отлично. Значит следующей целью будет юг. — Вспомнив о времени, Курск добавил. — Надо поторопиться.

— Можем выехать через несколько дней, я соберу всё необходимое. — Практически безучастно бросил в ответ Елец. — Будем надеяться, что дождей будет меньше, а то размокшие дороги сильно затруднят езду…

— Ах да… — Вспомнив еще одно предложение Москвы, Курск поспешил озвучить его. — Нет ли у тебя здесь в округе каких-нибудь местных, кто был бы не против пойти с нами? Нам нужны люди, а, если можно, то даже олицетворения.

— Никого нет. — Все также безэмоционально соврал Елец. — Это все вопросы, которые мы должны были обсудить?

— Вроде да.

— В таком случае, располагайтесь. У вас теперь есть дня три на отдых.

К вечеру первого дня Курск и Орёл уже чувствовали себя в гостях у Ельца более свободно. Да и сам хозяин уже не воспринимал их в штыки, но, всё равно, был ещё весьма отстранен и замкнут. Словесные перепалки с Курском всё также случались периодически, чему Ваня, привыкнув, уже совершенно не удивлялся.

Видимо, с Ельцом нельзя было общаться иначе. Он не подпускал к себе никого, и такая манера общения служила своеобразной защитой от посторонних уже долгие годы.